– Соглядатаи доложили мне, что здесь пробегал облачный пёс, – без предисловий начал Король-Ветер. – Вы его не видели?
– Н-ничего не видел, – робея, пробормотал тот.
– А ветерков? Двух проказников без плащей? Я их изгнал.
– Раз изгнали, зачем разыскиваете? – непонимающе спросил Эль-Экрос. – Как бы там ни было, проказников я тоже не встречал. У меня, знаете ли, забот выше крыши. И проблем. Да-да. Следующей ночью мне нужно устроить пару творческих беспорядков, – поспешно сказал он и нырнул в груду облаков.
Король-Ветер разъяренно выпучился на вышеуказанную груду, но так и не сумел добиться от ночного повелителя никакого толку.
А ветерки тем временем уже пересекли границу умеренной климатической зоны и медленно, но верно приближались к океану. Виэллис направо и налево здоровался с встречными ветрами и даже умудрился пожать руку одному приветливому северо-восточному Пассату.
– Входим в зону кучевых облаков! – объявил Сальто. Соорудив из первого попавшегося облачка поводок, он набросил его на облачного пса, чтобы тот ненароком не потерялся.
– Осторожно! Всем расступиться! Холодные ветры идут! – сложив руки рупором, прокричал Виэллис. Кучевые облака загомонили и стали клубиться. Им, как никому другому, было отлично известно, что проникновение холодного воздуха в тропическую зону приводит к изменению погоды. Некоторые облака хмурились и ворчали, другие наливались синевой, чтобы превратиться в тучи. А иные выглядели так доброжелательно, что с ними даже хотелось перекинуться словечком. Вот Сальто и не выдержал. Подлетел к одному белому пухлому великану и поинтересовался:
– Вот скажите, вы не против того, что из вас строят замки?
Пухлый великан заулыбался и сделался почти таким же мягким, как взбитые сливки.
– Есть вольные облака, а есть подневольные, – благодушно объяснил он. – Я, например, из вольных. Наши маленькие кроткие собратья вполне терпимо относятся к тому, что из них делают дворцы и разные поводки. Они рады послужить ветрам. Те же, что покрупнее, ценят себя гораздо больше и уже не так охотно жертвуют собой. Лично мне всё равно, как плыть. Могу поплавать и в форме дворца.
– А я, – тонюсенько пискнул поводок облачного пса, – могу и в форме ремешка. Мне не сложно.
– Извини, что мы тебя эксплуатируем, – обратился к «поводку» Сальто. – Обещаю: как выберемся к океану, я тебя освобожу.
– Всегда хотел поглядеть на океан! – восторженно пропищал тот, и облачный пёс лизнул его белым, как снег, языком.
Сальто никогда прежде не разговаривал с облаками. Он был убежден, что облака – это глупые небесные овечки, которых можно только гонять. Вежливость пухлого великана и маленького облачка-поводка привела его в абсолютный восторг. Виэллис тоже решил не оставаться в стороне и спросил у пухлого великана, не видел ли он Тропического Муссона.
– О, Тропический Муссон в наших краях фигура заметная, – отозвался великан. – Он огромен и внушает столь же огромное уважение. Сейчас зима, поэтому он дует с материка на океан. Вы наверняка найдете его южнее мыса Коморин.
Тропический Муссон
Присутствие Тропического Муссона чувствовалось повсюду, но южнее мыса Коморин оно было особенно ощутимым. Внизу, на побережье, гудел и шипел океан. Он лизал берег, как лижут большое вкусное мороженое.
– Вот, откуда берутся дожди, – сказал Сальто. – Вода испаряется из океанов и поднимается в небо, а там пар заглатывают облака. Облака ужасно прожорливы, когда дело касается водяного пара.
– Вы правы, друзья, – прозвучал приятный, обволакивающий голос Тропического Муссона. – Добро пожаловать к моему океану! Что приветрило вас в эти края?
– У нас поручение, – тут же нашелся Виэллис. – Вернее, послание. От ночного ветра Эль-Экроса.
С такими словами он выудил из плывущей позади пачки писем то, на котором значилось имя Муссона. Тропический Муссон легко и небрежно разорвал облачный конверт, и оттуда немедленно вырвались потоки холодного воздуха.
– Уфф! До чего же стылое послание! Оно не согрелось даже в тропических широтах. Ничего ветривительного, – произнес Муссон своим обволакивающим голосом. Говорил он не спеша, протяжно и громко. Должно быть, именно так разговаривают все сановитые ветры.
– Чудной ваш Эль-Экрос, – сказал он, прослушав завывание северного ветра из письма. – Зачем придумывать правила, которые никому не нужны? Пусть уж действетрительно сочиняет стихи. Передайте ему, когда вернетесь.
– Нам еще нескоро возвращаться, – заметил Виэллис. – У нас осталось восемь неразосланных писем. Вы, случайно, не знаете, как найти Беспощадного Смерча, Разрушительного Урагана и Могучего Сирокко?
– Ха! – оглушительно рассмеялся Тропический Муссон. – Ха-ха! Это самые беспринципные ветры на планете. Чтобы хотеть с ними встретиться, надо быть по-настоящему безумным и отчаянно-бесстрашным. Сомневаюсь, что вы настолько бесстрашны. Но, в любом случае, если собираетесь их навестить, берите западнее. А теперь не мешайте. Мне нужно сдуть всю зиму за океан, прежде чем наступит весна.
Сказав так, Тропический Муссон гордо повернулся к ветеркам спиной, где развевался немыслимой красоты плащ. Сверху донизу он был усыпан бриллиантовой росой, а по краям расшит пальмовыми листьями.
– Мне бы такой, – позавидовал Виэллис. Теперь он решил, что непременно станет муссоном.
Глава 5. История одной несчастной Орехоколки
Когда ветерки улетели прочь, Тропический Муссон вновь принялся дуть на океан. Тот шипел, вскипал и обрушивал волны на песчаный берег. Шелестели вайями высокие пальмы, истошно кричали чайки. Тропическому Муссону нравилось, когда вокруг столько шума. И когда в этот шум вдруг вклинился требовательный голос Короля-Ветра, он ни капельки не удивился.
– Ветерков не встречали, уважаемый? – властно спросил Король-Ветер. – Двух сорвиголов, не знающих ни манер, ни такта. Они нарушили приказ и рассеяли семена одуванчика над одним-единственным клочком земли. Мои соглядатаи всё видели. А еще эти негодники сманили из дворца облачного пса.
– Сочувствую вам, – оглушительно вздохнул Тропический Муссон. – Если бы у меня сманили облачного пса, я бы тоже не находил себе места. Но ветерков я не встречал. Ветроятно, они отправились на восток.
А братья-ветерки тем временем уверенно держали курс на запад и страшно бы обрадовались, если б узнали, что Тропический Муссон их прикрывает. Облачный пёс всё так же весело и беззаботно трусил за Сальто и Виэллисом. Правда, теперь уже без поводка. Облачко, которое служило поводком, рассыпалось перед ветерками в благодарностях и осталось висеть над океаном, совершенно довольное своей судьбой.
– Совсем скоро, – сказал Виэллис, мы доберемся до Аравийской пустыни, где обитает Могучий Сирокко. Надеюсь, нам не достанется от него на орехи…
Не успел он договорить, как облачный пёс залаял. Он принялся лаять так громко и устрашающе, что ветерки решили, будто небесам настал конец. Но пёс всего-навсего заметил посреди океана крошечный островок, где в гордом одиночестве росла кокосовая пальма, а под пальмой… Под пальмой пряталось странного вида существо.
Снизившись, ветерки придержали облачного пса и уставились на существо. Существо, в свою очередь, уставилось на них, хотя никакому земному созданию видеть ветер было решительно не под силу.
– Ты кто? – поинтересовался Сальто.
– Я-то? – печально ответило существо. – Я Орехоколка. Вернее, когда-то ею была. В долгих плаваниях люди кололи мною орехи. А потом случилось кораблекрушение, и меня вынесло на этот пустынный остров.
У Орехоколки было четыре железных зуба и небольшой хохолок на голове. Ее круглый рот закрывался с трудом, и она постоянно шепелявила. А еще у нее было две ноги и одна рука. Рукой она подпирала голову, чтобы лучше думалось.
– Я несчастна, – убежденно сказала Орехоколка. – Я самая несчастная Орехоколка в мире, потому что орехи на этом острове мне не по зубам. Кокосы! – обреченно добавила она. – Падают с пальмы каждый день. Падают и лежат! При виде того, как они спокойненько лежат в песке, мне становится не по себе.
Ветерки переглянулись и отлетели посовещаться. Облачный пёс, которого Сальто крепко держал за холку, вырывался и лаял пуще прежнего.
– Что будем делать? – спросил Сальто у Виэллиса.
– А что бы посоветовал наш дед? – задумался тот и стал припоминать, какие советы давал им дедушка Ветрило, когда братья только-только вывалились из облачной колыбели.
«Если небо с утра покрыто белыми перистыми барашками, – говаривал дед, – это к дождю».
«Не то», – отмёл Виэллис.
«Однажды мне в голову пришла интересная мысль. Не знаю, как она туда попала, но думаю, что добиралась очень долго. Когда я проснулся, эта мысль сказала мне: „А ну-ка, подумай меня!“, – рассказывал как-то дед Ветрило. – Я подумал – и с той поры стал истинным искателем приключений. Поэтому всегда думайте неожиданные мысли».
