Я и Степа знакомы с самого раннего детства. Мы всегда были дружны. Он никогда не смотрел ни на одну девчонку и, кстати, на меня долгое время тоже. Единственное, что он любил, это был футбол. Это была даже не любовь, а болезнь, фанатизм. Сам по себе он был хорошим футболистом, и очень часто его команда выигрывала в школьной сборной.
В поселке он знал почти всех парней и общался с ними. Но его друг, наверное, самый лучший, был Саша – высокий черноглазый брюнет, младше Степы на один год. Саша был, да что там был, он до сих пор романтичный, тихий, спокойный мальчик, тоже футболист. Любил, конечно, и погулять, и выпить, но всегда знал меру, очень уважал родителей и девушек, не делал разграничений: если моя девушка – уважаю, не моя – нет.
Зато это все нельзя сказать про его родного брата Дениса. Денис часто гулял и много пил. Меры в этом он не знал. Девчонок он так же как и брат, не любил менять, хоть и не был романтиком. Ухаживать за двумя ему никогда не нравилось.
Эта троица была очень дружна, и конфликты до сих пор в их компании редки.
Как-то Степа послал мне письмо с признанием в любви, а за год до этого я тоже подкинула ему письмецо. Но он посылал свое в Петербург, а я, находясь у бабушки, просто бросила ему в ящик. А было это так.
Однажды я решила написать Степе письмо, что-то вроде ответа на то его письмо. Но, как назло, он, Алена и мама Степы уехали к родственникам. Спустя неделю, они вернулись, и я бросила в тот же день ему это письмо. Но Алена сказала, что он никогда в жизни не откроет ящик, а если письмо найдут взрослые, для меня это будет конец. Тогда я предложила Алене, чтобы она сама передала. Она долго не соглашалась, говорила, что они не разговаривают, друг друга не выносят, и он не возьмет это злосчастное письмо. В итоге она согласилась. Продолжение этой истории она рассказала уже на следующий день. Все произошло так.
Вечером Алена дала Степе мое послание и сказала:
– Тебе пришло… вот… это письмо… – она говорила немного со страхом и протянула ему конверт. – На! Возьми!
Да, надо сказать, он уже почти взял, но вдруг вошла его мама, он остановился и резко убрал руку.
– Нет, я не возьму, – сказал он гордо, но краем глаза все же поглядывал.
Его мама вышла, а он быстро схватил… и снова «моя будущая свекровь» (как мы подшучивали часто) вошла в комнату. Степа то ли испугался чего-то, то ли постеснялся. Скажу честно: я не знаю.
– Я потом прочитаю, – взяв письмо, сказал он Алене шепотом и пошел в свою комнату.
– Что это? – спросила тетя Лена, его мама.
– Э… Да так ничего… – ответил растерянно он. Письмо он положил на свой стол.
* * *
Алена мне это рассказала, мы идем, смеемся. Я и Алена были счастливы тогда. Детство, как-никак. Мы подошли к нашим дачам. Мы были с ней соседями не только по квартирам, но и по дачам. Так же весело я влетела во двор дачи, зачем, я уже не помню. Неожиданно моя бабушка, которая сидела во дворе, спросила у меня:
– Геля! Что это за выходки?!
– Какие выходки? О чем ты говоришь? – не сообразила я.
– Ты прекрасно понимаешь, о чем я! – продолжала вновь она с более недовольной интонацией.
– Не понимаю, – ответила я спокойно, хотя еле держала себя в руках.
– Ты послала письмо Степе?
– Нет. Что я совсем с ума сошла? Что я ненормальная?!
– Можешь говорить все, что угодно, только тетя Лена нашла на его столе письмо, которое он получил вчера.
– Во-первых, откуда она знает, что письмо пришло вчера? Может, оно лежало дня два-три, а потом Алена…
– Откуда ты знаешь, что это Алена дала письмо Степе? Я ведь тебе этого не говорила, – раскусила меня бабушка.
Я пропала! Но я не растерялась! И ответила:
– Ты – нет, а вот Алена – да.
– А как ты объяснишь то, что письмо было подписано твоим питерским адресом?
– Стоп! Бабушка! Я не была в Питере уже два месяца, как я могу оттуда посылать ему письмо?
– Ну, может, оно долго шло?
– Два месяца? Это нереально! А на конверте стояла печать?
– Не знаю. Я письма не видела. Геля! Ну ты подумай: ведь ты могла написать свой тамошний адрес и находиться здесь!
– Бабуля, тебя точно уже ничего не переубедит! Ну, если ты мне уж совсем не веришь, то проверь отпечатки пальцев!
– Возможно, это и выход. Хотя подожди… а что ты писала неделю назад, когда Степа еще был здесь?
– Ну уж точно не письмо! – заявила я бабушке. – Я написала сценарий концерта (мы часто выступали по вечерам). И, кстати говоря, у меня неплохо получилось!
– Если это так, то покажи мне его! – не унималась бабушка.
Я достала небольшой отрывок сценария, ведь я по правде один раз написала очередной сценарий, но это было еще давно, и один из диалогов как раз оказался в кармане. Поэтому я о нем вспомнила.
– Ладно, Геля, я тебе верю.
* * *
Письмом дело не кончилось. К тому же, он его не прочитал. Мы продолжили общаться как друзья. Все закончилось моим признанием в любви.
Конец ознакомительного фрагмента.
