чем они сталкивались. Каждый из этих мальчиков, хотя они родились в разные века (Ал в 1847 г., а Джона в 1988 г.), подвергали сомнению все: «Почему произошло событие X? Что случится, если я сделаю то-то? Это X или Y? Каковы доказательства, что А действительно вызывает Б, а не какой-то другой фактор В?» Обладая таким критическим складом ума, они все время анализировали и экспериментировали.
И Ал, и Джона отличались свежим взглядом на мир, они не находились под влиянием социальных условностей и не чувствовали себя обязанными следовать общепринятым представлениям. Им обоим нужны были исчерпывающие объяснения, без пробелов. Как проницательно заметила его педиатр, Джона напоминал маленького ученого, исследующего все предположения и проверяющего свидетельства в их пользу, только, в отличие от Ала, он делал это без какой-либо формальной подготовки. Казалось, все, что волновало этих детей, — поиск истины, а истиной для них были закономерности. Все, что не соответствовало определенному порядку или не следовало предсказуемым правилам или законам, не представляло для них интереса. Оба были прирожденными искателями закономерностей.
Несмотря на сходные характеристики в детстве, их жизни сложились совершенно по-разному. Став взрослым, Ал прославился. Это был Томас Алва Эдисон, знаменитый ученый и изобретатель, обладатель 1093 патентов США, создатель удивительных революционных технологий, таких как лампочка. Почитатели нестандартного мышления называли его «Волшебник из Менло-Парка»[10].
И наоборот, Джона на сегодняшний день — молодой человек, который всего лишь ищет закономерности в окружающем его мире. Он не стал всемирно известным изобретателем, но на свой лад демонстрирует то же стремление понимать, экспериментировать и изобретать. Например, будучи взрослым, он увлекается наблюдением за узорами волн на поверхности океана. Каждые выходные он едет рыбачить на побережье, и все местные рыбаки знают его. Когда он был подростком, они охотно брали его с собой в лодку, потому что, глядя на воду, он считывал закономерности. Наблюдения подсказывают ему, где находится косяк рыбы, насколько он велик, на какой глубине плывет и даже из каких рыб состоит. Часто Джона молчит и лишь подает знак. Рыбаки научились доверять ему и бросают сеть туда, куда он укажет. Они до сих пор изумляются, насколько легко Джона замечает закономерности, которые они упускают. Они говорят, что его прогнозы всегда верны. Джона явно испытывает радость во время этих рыболовных экспедиций: ведь он может полностью погрузиться в детали, не обращая внимания на общую картину, к тому же эти путешествия позволяют ему общаться с людьми без необходимости разговаривать.
Однако, несмотря на то что Джона обладает талантом замечать закономерности, исключительным вниманием к деталям и незаурядной памятью, ему не удается ни с кем подружиться. Когда я сказал, что рыбаки — его друзья, он сразу поправил меня:
— Они любят меня, потому что я показываю им, где находится рыба, но после рыбалки они идут в паб, а я возвращаюсь домой один и до сих пор живу с родителями.
Джона — аутист. Хотя, наверно, вы уже догадались.
Как показывают истории этих двух детей, одни и те же поведенческие проявления и увлечения можно рассматривать по-разному. С одной стороны, детские «обсессии» — симптом «расстройства» или «заболевания» и связаны с ограничением способности к труду. С другой стороны, неустанное экспериментирование и подробные наблюдения — результат деятельности мозга, который в поиске закономерностей работает на полную мощность, что может привести в будущем к открытию, и такой ребенок может даже стать великим изобретателем.
Способность изобретать чрезвычайно важна, поскольку с тех пор, как люди научились создавать что-то новое, мы изменили наш мир и продолжаем это делать по сей день. Тем не менее мы плохо понимаем внутренние механизмы этого явления. Похоже, не существует теории о том, как мы изобретаем, или понимания того, откуда берется это умение[11]. Принято считать, что создание чего-то нового включает изучение объекта, свежий взгляд на него или внезапное озарение, но эти туманные описания не тянут на теорию. Тем не менее, если говорить об особенностях ума изобретателей, таких как Эдисон, или аутичных людей вроде Джоны, мы можем заметить между ними связь, которую необходимо исследовать.
Обнаруженная мною связь побудила меня поставить несколько фундаментальных вопросов. Как мы изобретаем? Что происходит у нас в голове, когда мы изобретаем? Является ли человек единственным видом, способным изобретать? На каком этапе эволюции наши предки начали создавать что-то новое? В чем состоит загадочная связь с аутизмом? Наблюдается ли эта связь среди представителей всего аутичного спектра, включая даже тех, у кого отмечаются нарушение обучаемости и слабое развитие речи?
Будучи психологом и специалистом по аутизму, я на протяжении тридцати пяти лет изучаю мышление человека. В этой книге я предлагаю новую теорию человеческой изобретательности. Вот она в общих чертах.
Во-первых, только люди обладают особой движущей силой в мозге. Она направлена на поиск «если-и-тогда» закономерностей, которые являются простейшим определением системы. Эту движущую силу мозга я называю «механизмом систематизации». Во-вторых, механизм систематизации развился в переломный момент эволюции человека — около 70 000–100 000 лет назад, когда первые люди начали изготавливать сложные орудия, на что не было способно ни одно животное прежде и на что не способно ни одно из современных животных, помимо человека[12]. В-третьих, механизм систематизации позволил людям овладеть науками и технологиями, превзойдя другие виды на нашей планете.
В-четвертых, механизм систематизации имеет очень тонкую настройку в умах изобретателей и людей, связанных с точными знаниями (естественные науки, технологии, инженерия и математика), а также тех, кто стремится усовершенствовать любую систему (например, музыканты, ремесленники, кинематографисты, фотографы, спортсмены, предприниматели, юристы и другие). Все эти люди отличаются «гиперсистематизирующим» складом ума, который не может не обращать внимания на тонкости и детали и обладатели которого любят выяснять, как работает система, как ее создать и как усовершенствовать. В-пятых, аналогичный высокочувствительный механизм систематизации характерен для мышления людей, страдающих аутизмом. В-шестых, последние научные данные показывают, что способность систематизировать отчасти имеет генетическую основу, поэтому, по всей видимости, она формировалась под воздействием естественного отбора. И здесь необходимо отметить удивительную связь: соответствующими генами обладают и аутичные люди, работающие в точных науках, и другие люди с повышенной склонностью к систематизации.
Оглядываясь назад, на эволюционное прошлое, затем рассматривая настоящее и заглядывая в будущее, мы открываем важную истину: люди, чей мозг оснащен мощным механизмом систематизации, были — и остаются — главными героями истории изобретений.
Глава 2
Механизм систематизации
Когда 70 000–100 000 лет назад в человеческом мозге развивался механизм систематизации, наш разум начал воспринимать
