Читаем без скачивания Ром - Блез Сандрар

К слову, родители Жана Гальмо небогаты, у них шестеро детей, и Жан принесет им удачу и достаток, это уже решено…

И вот очень скоро мы увидим, как он не колеблясь бросает все, и преподавание и родню, чтобы уехать навстречу судьбе.

Учитель в Сен-Дье (Вогезы), потом в Сан — Ремо (Италия) у мсье Мериссье.

И вот здесь его имя начинает восходить, подобно звезде. Начинается роман — но это вовсе не роман.

Это его жизнь — жизнь.

Шпионаж в двух шагах от границы. Контрразведка. Монте-Карло. Рулетка. Карнавал в Ницце. Женщины. Средиземноморское солнце. Море.

И молодой человек очертя голову бросается во все это.

Он покорен своей судьбе, которая обещает быть необыкновенной.

Однажды в Ницце, в почтовом отделении, ему случается бросить беглый взгляд на депешу, которую держит в руке, стоя у окошка, незнакомый ему человек. Депеша адресована господину Эли-Жозефу Буа, парижскому корреспонденту газеты «Пти Нисуа». Отправитель — не кто иной, как мсье Эдуар Кристини, шеф-редактор этой крупной региональной газеты. В депеше Кристини просит, чтобы ему подыскали хорошего «борзописца».

В тот же вечер Жан Гальмо уже сидит за столом в помещении «Пти Нисуа», а три дня спустя он зачислен в штат в должности редактора.

В этой газете он задержится на несколько лет — а когда уйдет оттуда, его имя будет известно Ницце и всему департаменту. По замечанию того, кто был его шеф-редактором и одним из главных свидетелей всей его жизни, его сотрудничество с газетой «Пти Нисуа» подняло тираж на десятки тысяч экземпляров.

Можно было бы написать целый роман, притом как нельзя более романтический, о его вкладе в прояснение обстоятельств дела Дрейфуса.

Что до тех нескольких лет, которые он проработал в журналистике, — тут тон поневоле придется сменить: ведь Жан Гальмо сейчас превратится в юмориста. Прозвучи рассказ о его годах в Ницце в совершенно другом ключе, он не стал бы от этого менее любопытен.

Он дебютирует очерками-портретами муниципальных советников, которые повергают город в восторг. Он начинает наживать себе врагов. Это свойство характера сохранится в нем до самой смерти… Решительно, в этом человеке есть напористость; ему нравится идти своим путем, и этот путь может далеко его завести…

В другой раз он написал самый великолепный материал о состязании цветов, лучшем из всех когда-либо устроенных, репортаж живой и выразительный на удивление; он сделал его в пять вечера, до того провалявшись в постели, пока не настал обеденный час, и даже не подозревая, что из-за скверной погоды состязание цветов было на день перенесено!

Однажды летом, когда «Пти Нисуа» не хватало сенсаций, он изобретает фантастического «калабрийца», который начал с издевательского изнасилования бедной доброй старушки, а потом, познав вкус успеха, продолжил завидную карьеру сатира из Эстереля вопреки всем стараниям полиции, сбившейся с ног в его поисках.

Войдя во вкус, Жан Гальмо продолжает приключения «калабрийца» и на следующий год принесет своей газете еще несколько тысяч читателей.

В свет выходят «Бандиты из Пегомаса».

Как же их боялись в преддверии 1905 года! Они терроризировали весь регион. Полиция направила на поиски самых опытных сыщиков; жандармерия встала на уши; чтобы изловить эдаких разбойников, в распоряжение властей даже был передан отряд альпийских стрелков, ибо общественность, и захваченная всем этим, и совсем голову от ужаса потерявшая, принялась громогласно возмущаться.

Несколько человек получили ранения, а одного чуть не убили до смерти; кюре из Пегомаса, безобидный служитель церкви, был арестован; ночью по всей местности, что протянулась от Грасса до Пегомаса, слышалась стрельба, и было видно, как горят скирды…

Неужто «Бандиты из Пегомаса» шагнули с газетных полос в реальную жизнь? Жан Гальмо, по обыкновению, посмеивался, как большое, худенькое и одинокое дитятко.

Он уже не в первый раз разыгрывал власть имущих. За репортаж о тайных игорных притонах, вопреки всем стараниям полиции работающих в окрестностях Ниццы, где любой выигрыш одержимых игроков согласовывался с самыми крутыми воротилами и сутенерами региона, его возненавидели не только представители мира подонков. И как только этот Гальмо умудряется всюду просунуть свой нос?

Теперь это уже не тот никому не известный юнец; он стал популярен. Роман-фельетон, написанный им по поручению редакции, этот «Раскаленный бал», где он выводит на сцену всю Ниццу с ее неслыханно разнузданной жизнью, хотя и в несколько условном стиле — что правда, то правда, — зато с некоторыми пассажами, полными такого откровенного эротизма, что они заставляют вспомнить о маркизе де Саде, чего никак не ожидали от газетного романа, — приносит ему славу. Перед ним открываются все двери. Он прилежно посещает салон Жюльетты Адан, где знакомится с Жаном Лорреном[5] и завязывает с ним дружбу…

Кто бы мог догадаться, что этот роман — фельетон, который анонсировался и ожидался месяцами, был написан за три дня в кабинете, где шеф-редактор, выйдя из терпения, запер Жана Гальмо на ключ!

III. УЕХАТЬ!.. УЕХАТЬ!

Журналистика может привести куда угодно — при условии, что вы из нее ушли.

До сей поры, если не считать его вмешательства в дело Дрейфуса, Жан Гальмо ничем не проявил себя так, чтобы заслужить у коллег — одногодок славу умелого и проворного журналиста.

Каковы его устремления, его чаяния? Посещает ли его мысль, пусть и смутная, о том, что готовит ему грядущее? Догадывается ли он, что через несколько недель судьба возьмет да и перенесет его прямо в будущую страну всей его жизни?

Ему двадцать шесть. Он честолюбив. Некрасивый, но с несомненным обаянием.

Первые успехи в литературе приятно пощекотали ему самолюбие. Он выпускает книгу «Нанета Эскартефиг, История разбойников». «Спаниели графства Ницца и солдаты Эстереля» — гласит подзаголовок. Его сказки не лишены достоинств. Это красочно описанные нервным пером сцены разбоев, совершенных в тех местах во времена Первой империи.

Откроем книгу. На первой странице посвящение:

«Вот, милая подруга моя, невыдуманная история этого края, написанная для забавы ваших прелестных глазок…»

Я видел написанное в те же годы письмо Жана Гальмо к его сестре Мадлен, которое тоже нелишне привести здесь, ведь оно весьма показательно:

«…я люблю ее потому, что она мила, обворожительно мила. Эта любовь слишком сильна и слишком своеобычна, чтобы я мог сравнить ее с той нежной привязанностью, какую питаю к тебе…»

Он вот-вот женится.

И женитьба устроится в два счета.

Особа, которая станет его женой, — американка. Ее отец состоит на дипломатической службе. Он был консулом Соединенных Штатов в России. Мадемуазель Хайдеккер родилась в Париже, но прибыла из Санкт-Петербурга. Она белокура, мила и очень, очень молода: о такой невесте можно только мечтать.

Жан познакомился с ней в одном из светских салонов, которые теперь посещает. Он понравился будущему тестю. Любовь переполняет его. Жизнь прекрасна.

Свидетелем у него станет ни больше ни меньше как префект города Ниццы господин Жоли, и утверждают, будто он нахально позабудет пригласить на свою свадьбу собратьев по перу из «Пти Нисуа», после чего те затаят на него злобу.

Жизнь прекрасна.

И Жан Гальмо богат, поскольку богат его тесть!

На сколько времени хватит приданого мадемуазель Хайдеккер?

Жан наделал долгов: их оплатили. Жан повадился ездить в Монте-Карло: дорогое удовольствие. У Жана были свой автомобиль, свои приемы, свои ужины: это красиво, но стоит недешево.

Все это совсем просто, обыденно, логично и недостойно занимать страницы книги.

Но судьба никогда не ускоряет событий. Она плетет свои кружева осторожно, без спешки. Нити самым естественным образом запутываются, и в один прекрасный день готова сеть, из которой нет выхода.

Помышлял ли Жан Гальмо в своем городишке Монпазье о той необыкновенной стране на другом берегу океана, которую едва можно разглядеть на карте полушария, о стране, своей печальной и романтической репутацией обязанной одним лишь бандитам?

Гвиана.

Это не больше, чем Бретань и Нормандия, вместе взятые.

Солнце Экватора и красные воды рек отравляют тамошних жителей лихорадкой и напитывают их буйной силою.

В нескольких милях от побережья — лес.

Непроходимый, загадочный, полный мистического безмолвия.

Там есть золото, эфирные масла, розовое дерево, резина из стволов балаты; первопроходцы, мошенники-деляги, бывшие уголовники; туда отправляются и рыщут там беглые или отбывшие срок каторжники; они находят там свободу или смерть — а бывает, что гибнут бесславно…

Жан Гальмо ничего не знает об этом. Да и что за нужда ему про это знать? В конце концов, его это совершенно не касается.