Не зря отечественная внесистемная оппозиция - идо тысяча девятьсот семнадцатого, и сейчас - сотрудничает с зарубежными политиками. Разрушаешь управленческую структуру государства - держи в запасе систему внешнего управления, дабы переворот не обернулся пагубным безвластием.
Но если оккупанты отсутствуют или не желают исполнять свои международно признанные обязанности - даже свирепейшая диктатура лучше революции.
Праведное и цельное. Внятная картина мира противостоит лживой пропаганде
Один из любимейших приёмов карикатуристов - дорисовка шедевров. Усатая леонардовская Мона Лиза или посаженный на унитаз роденовский Мыслитель вызывает неизменный смех практически любой аудитории. Ведь все мы чётко знаем исходный вид этих творений художественного деятеля, а потому мгновенно замечаем искажение, внесённое нынешним мастером.
А представьте себе домалёвку детского рисунка с хаотическим нагромождением деталей! Скорее всего усилия карикатуриста - или другого ребёнка, пожелавшего дополнить творение собрата, - останутся вовсе не замечены.
Гармонию легко разрушить, но очень трудно дополнить. Хаос же останется хаосом, что с ним ни вытворять. Этот принцип верен применительно не только к видимым изображениям, ной к мысленным.
В цельную картину мира трудно вписать новые данные, не согласующиеся с общей структурой. Если новое неоспоримо, приходится иной раз пересматривать всю структуру, создавая новый набор фундаментальных законов. Старые же законы вписываются в новую систему взглядов в качестве частных случаев.
Физика Аристотеля - проявление физики Ньютона поблизости от заметного центра тяготения и при сильном трении. Классическая электродинамика - проявление квантовой при достаточно больших расстояниях и зарядах, но при сравнительно малых скоростях.
Создать новые картины мира непросто. Их авторы - вроде того же Аристотеля или Бора - входят в историю. Научные революции происходят далеко не ежедневно и занимают многие годы, заполненные дружными усилиями научного сообщества, шлифующего предложенную гением картину и заполняющего неизбежно оставленные им бесчисленные пробелы. Пока цельная структура не выстроена, новые - не вписанные в неё - данные остаются предметом пристального внимания и серьёзного сомнения.
Сознание же, воспринимающее мир как набор разрозненных фактов, легко включает в этот набор любой новый факт - хоть истинный, хоть ложный. Такое сознание вовсе не располагает методами проверки истинности, зачастую не замечает даже бесспорные противоречия.
Если знаешь отличие тактики от стратегии, виден основной приём подтасовки, популярный у Владимира Богдановича Резуна - «Виктора Суворова» - и его выучеников вроде Марка Семёновича Солонина. Они сравнивают советские силы с германскими по тактическому критерию - в зоне наступления нужно тройное превосходство над обороной - и умалчивают о стратегических факторах вроде подвижности войск, позволяющей быстро создать в выбранной точке хоть десятикратное превосходство. Тому же, кто слыхал о тактике со стратегией разве что из комментариев к шахматным партиям, рассуждения этих пропагандистов нашей немощи и низости представляются убедительными.
Цельная картина мира - едва ли не главное средство защиты от ошибок и целенаправленной недобросовестности. Человек, лишённый такой картины, уязвим на всех направлениях, где ему известны лишь разрозненные факты, не связанные сетью закономерностей, куда заблуждения и ложь не впишутся.
Рекламисты то и дело ссылаются на исследования неведомых учёных, якобы одобряющих очередную маркетологическую - то есть не отличающуюся от предшественников действительно серьёзными достоинствами - новинку. Далеко не каждый способен не то что произвести самостоятельные исследования такого рода, но хотя бы проверить, существует ли помянутая в рекламе организация - а если существует, что на самом деле говорит о модном товаре.
Сходные приёмы политических рекламистов мне доводилось разоблачать по ходу множества предвыборных кампаний, где я участвовал. Я сам не столь сведущ, чтобы видеть все случаи, когда политик опирается не на реальные закономерности общественной жизни в целом и экономики в частности, а на пробелы в знаниях избирателей. Но и виденного мною достаточно, чтобы считать расчёт на невежество едва ли не популярнейшим во всей нынешней политике - и общемировой, и - увы! -внутрироссийской.
В Соединённых Государствах Америки традиция массовых избирательных кампаний едва ли не старейшая в мире. Не с этим ли связано пристрастие тамошней системы всеобщего образования к фактоцентризму, принципиальному отказу от строительства цельной картины мира?
Любая недобросовестность сама творит почву для своего грядущего наказания. Фактоцентрически воспитанный человек, не видящий закономерностей структуры мира, легко доступен усилиям любого бессовестного пропагандиста - но рано или поздно приходит новый пропагандист, ещё бессовестнее, и столь же легко перетягивает людей на свою сторону.
Так далеко пропагандисты заглядывают редко. Предел их горизонта - следующие выборы (или - в тех странах, где исход выборов предопределён - срок жизни действующего лидера).
Дальновидный же политик - как и коммерсант, желающий создать своему детищу долгосрочную репутацию, - не может запутывать свою аудиторию. Зато если он предложит ей нечто соответствующее реальной картине мира и располагает достаточным временем, рано или поздно вся просвещённая публика окажется на его стороне. Значит, ему выгодно просвещение, строящее в массовом сознании такую картину.
Легко вести за собою слепцов. Но если Вы уверены, что Ваше дело правое - Вам нужны люди, по меньшей мере способные отличить правое от левого.
Учиться у евреев. С природными сложностями можно ужиться
Нелепость парниковой теории глобального потепления доказана за десятилетия до её появления. Но средняя температура Земли сейчас и впрямь растёт. Причём рост вызван не промышленной деятельностью человека. Значит, затормозить его доморощенными средствами - вроде разорения угольной промышленности со всеобщим переходом на нефть и газ - не удастся.
Можно охладить планету, стимулируя образование облаков, чтобы солнечный свет отражался высоко в небе и не грел твёрдую поверхность. Но при этом ухудшатся условия для растений - а от них человечество (да и прочий животный мир) зависит куда больше, чем от температуры.
Нынешний разогрев Земли Солнцем через пару десятилетий сменится спадом температуры. Удастся ли быстро устранить искусственно созданные облака и прочие средства глобального охлаждения? Как бы нам не пришлось вести новую героическую борьбу - на сей раз уже с морозами.
«Что же из этого следует? Следует жить!»
Человек адаптируется к изменениям внешних условий несравненно лучше любого другого животного. Ибо способен менять собственную среду обитания. Пока не в глобальных масштабах: нынешний нагрев планеты порождён - несмотря на всё наше самомнение - внешними причинами. Но по меньшей мере в пределах непосредственной досягаемости.
По старинной присказке, местечковый умник в большом городе - еле-еле сумасшедший. Лето две тысячи седьмого поставило немало рекордов жары в Москве. Но для моей родной Одессы эти московские температуры далеко не запредельны. А уж мои сокомандники, пребывающие в Израиле едва ли не больше, чем я в Одессе, и подавно не заметили ни в московской, ни в одесской жаре ничего сверхъестественного - кроме журналистского шума по её поводу.
Одесса изначально рассчитана на климат куда более жаркий, нежели в Москве. Но и одесская жара по ближневосточным меркам скромна - поэтому семитские народы ещё с финикийских времён вырабатывали куда более совершенные, нежели в наших краях, способы поведения при высокой температуре и защиты от неё.
Канотье одесских «пикейных жилетов» - не прихоть моды, а лёгкая и хорошо вентилируемая защита головы от южного солнца. Среднеазиатский стёганый халат и арабский бурнус не пропускают к телу ни ночной холод, ни палящий воздух свирепого летнего дня.
Толстые стены, шторы и жалюзи на окнах - привычные черты южного дома. На севере можно экономить на стенах, если отопление дёшево. Зато от жары до недавних времён нечем было защититься, кроме стен - тепловых аккумуляторов: ночью они отдают тепло, и дневная жара должна прогреть их насквозь, прежде чем доберётся до комнат.
Калифорнийские кондиционеры тратят на охлаждение воздуха в домах едва ли не больше энергии, чем вся Россия - на отопление. Уже из этого видно: нашумевшая книга Паршева «Почему Россия не Америка», объясняющая наши экономические трудности неизбывными русскими морозами, имеет к реальности не большее отношение, нежели, к примеру, «Война миров» Уэллса (а по литературному дарованию фантасту Паршеву далеко не то что до фантаста Уэллса, но даже до фантаста Головачёва).
