Читаем без скачивания Три недели в Советском Союзе - Александр Абердин

Вскоре к остановке подошел и сел рядом с ним какой-то парень лет тридцати на вид, одетый как-то очень уж неказисто, хотя на нём и был надет бурого цвета костюм и чёрная водолазка. Сергей в своих чёрных джинсах, дублёнке, мохеровом индийском пуловере и зимних кроссовках выглядел рядом с ним чуть ли не принцем. Парень, севший рядом, чутко повёл носом и спросил:

— Закурить не найдётся?

Сергей достал из кармана дублёнки пачку «Кэмела», протянул её соседу и молча кивнул головой. Тот вытащил одну сигарету и с уважением в голосе сказал:

— Ого, «Кэмел».

Улыбнувшись, Сергей вспомнил старый анекдот и пробормотал вполголоса, давая парню прикурить:

— Однако, я знаю, что это за зверь. Это кэмел, его курить надо. — Грустно усмехнувшись, он прибавил — Анекдот.

Парень коротко хохотнул и воскликнул:

— Про чукчу анекдот, однако!

Тут в голову Сергея пришла блестящая мысль и он спросил:

— Возьмёшь пару пачек «Кэмела»? Недорого отдам, по трояку. Хорошие сигареты, настоящие, американские, а не какое-то там фуфло. — Он чуть было не сказал, что покупал их даже не в магазине дьюти фри, а у знакомого оптовика, завозившего их из Штатов через Мексику и потому на пачках не было акцизных марок, но сдержался и лишь добавил — Бумажник где-то посеял. Нужно телеграмму домой дать, чтобы денег выслали.

Парень тотчас полез во внутренний карман пиджака за деньгами, а Сергей расстегнул сумку и прикрыв пакетом две банковские пластиковые упаковки с никому не нужными в брежневские времена российскими деньгами, достал две пачки сигарет. Парень тем временем протянул ему три купюры, одну красную и две потрёпанных, рыжих. Он, явно, претендовал на четыре пачки, смекнул Серёга, хотя не знал толком, какие они из себя, советские рубли и червонцы. Сигарет он взял с собой семь блоков, а потому решил не глотничать и достал ещё две пачки, после чего взял мятые купюры и засунул их в карман куртки-дублёнки.

Деньгами Сергей хоть немного разжился, а потому можно было начать думать о том, что делать дальше, ведь помимо того, что у него не было денег, он фактически не имел также никаких документов кроме тех, которые были датированы двадцать первым веком. В веке двадцатом это обязательно вызовет множество вопросов у первого же встречного. Причём вопросов крайне нежелательных. Вскоре подъехал трамвай номер четыре и он сел в него, хотя до центра города было идти пешком всего десять минут, но ему не хотелось тащиться по такой жаре с баулом в руке и тяжелой сумкой через плечо, да, ещё и в гору, а потому проехав всего две остановки и заплатив кондуктору за это аж целых три копейки, вышел из трамвая и направился к ресторану «Центральный». Есть ему не хотелось, но в нём он надеялся поправить своё финансовое положение. Сергей вошел в ресторан, подошел к гардеробу и достав из сумки два блока сигарет, положил их перед гардеробщиком и спросил равнодушным тоном:

— Возьмёшь?

Гардеробщик, сухонький мужичок кавказской наружности, дремавший на стуле, сразу же спросил:

— Пачом цена?

— Полтинник за блок. — Ответил Сергей.

Гардеробщику это не понравилось и он спросил:

— Пачом так дорого?

— А потом, что это американский «Кэмел», а не финский, понял, саксаул? — Передразнив гардеробщика, ответил Сергей и сделал вид, что хочет забрать сигареты.

Гардеробщик хищно осклабился и сказал:

— Дам восемьдесят пят.

Сергей подумал и согласился:

— А, хрен с тобой, давай.

Гардеробщик положил перед Сергеем зелёный полтинник, фиолетовый четвертак и красный червонец. Смахнув со стойки деньги, он достал из кармана джинсов бумажник и со вздохом вложил их в отдельный кармашек. На свои деньги, а это были как рубли, так и евро, он старался не смотреть, чтобы не злиться. Засунув бумажник в карман, он подхватил сумку и направился к выходу. Гардеробщик с каким-то возмущением окликнул его:

— Эй, слющай, пачему обед не кушаешь?

Поморщившись, Сергей ответил:

— Сам ешь вчерашние шашлыки, а я знаю здесь места, где кормят получше и причём недалеко отсюда.

Сергей снова дождался трамвая и поехал в нём по улице Кирова, которая на первый взгляд не очень-то и изменилась, но всё же была неузнаваема, хотя он был в Пятигорске всего каких-то полгода назад. В первую очередь ему бросалось в глаза то, что в городе, похоже, не было ни одной иномарки. Ещё его удивляло отсутствие многочисленных кафе на этой улице-бульваре и магазинчиков. Вскоре он подъехал к зданию главпочтампа и вышел из трамвая. С остановки он увидел большой плакат, висевший на здании дома быта. На нём были изображены на фоне кремлёвского дворца съездов двое жизнерадостных тружеников, а над их головами был начертан весьма забавный лозунг: — «Встретим XXV съезд КПСС ударным трудом!». Прочитав эту чушь, он мысленно воскликнул: — «Ни хрена себе! Это в какой же год меня закинула нелёгкая? Двадцать пятый съезд, когда же это было». Его внимание привлёк газетный киоск. Он подошел к нему, вытащил из кармана мелочь, протянул её пожилой киоскёрше и попросил:

— «Труд», пожалуйста.

Киоскёрша забрала с его ладони три копейки, протянула газету и спросила весёлым голосом:

— Лотерейный билет не желаете купить, молодой человек?

— В азартные игры с государством сам не играю и другим не советую, уважаемая. — Насмешливо отказался Сергей — Обдерёт. Как пить дать обдерёт. Вы мне лучше вот что скажите, где бы мне квартиру на месяц, другой снять? А уж я вас за это непременно отблагодарю, сударыня. Честное слово не обижу.

Киоскёрша посмотрела на Сергея испытующе и спросила:

— А вам как, отдельная нужна или комната с хозяйкой устроит? Отдельная будет дорого стоить.

— Дорого это сколько? — С улыбкой спросил Сергей.

Киоскёрша, которая, похожа, не надеялась решить свои финансовые проблемы таким образом, ответила со вздохом:

— Шестьдесят рублей. Зато квартира на втором этаже и с телефоном. Правда, квартира у меня однокомнатная, но очень уютная и ремонт в ней я недавно сделала. Это здесь недалеко, на улице Хетагурова, но вам придётся подождать ещё полчаса. С двенадцати до часа у меня будет обеденный перерыв. Тогда вы и сможете посмотреть квартиру.

Сергей понятия не имел, сколько стоило тогда снять квартиру в Пятигорске, но зато прекрасно понимал, что эта тётка точно не станет спрашивать у него паспорт, а потому облегчённо вздохнул и сказал весёлым голосом:

— Согласен, хозяюшка. Надеюсь постельное бельё у вас там найдётся или мне своё нужно будет покупать?

— Найдётся-найдётся. — Успокоила его хозяйка квартиры — И бельё, и посуда, и холодильник. Даже телевизор есть.

Кивнув головой, Сергей сказал:

— Хорошо. Тогда я посижу вон там, на лавочке. Газеты почитаю. Узнаю, что на белом свете творится.

Сергей дошел до лавочки, стоящей неподалёку, поставил на неё баул и сумку, но не стал садиться, а подошел к другому киоску, в котором торговали мороженным, и купил себе одно, самое дорогое «Батончик ленинградский», за двадцать восемь копеек. Мороженное оказалось очень вкусным, облитое шоколадом и обсыпанное ореховой крошкой. Он не спеша съел мороженное и закурил. Пока он покупал газету «Труд» и буквально на шармака, без малейших усилий и риэлтеров снял себе отдельную квартиру, ему удалось выяснить самое главное, он перенёсся из две тысячи десятого года в год одна тысяча девятьсот семьдесят шестой год, точнёхонько в понедельник первого февраля. Он ровным счётом не знал ничего о том, что произошло в том году и лишь припоминал, что вроде бы именно тогда Брежнев сменял Владимира Буковского, которому он был года три назад представлен в Израиле, куда ездил по делам компании, на какого-то Корволана.

Читать газету «Труд» Сергею совершенно не хотелось, его сейчас куда больше волновало совсем другое. Например, как он оказался в прошлом, перешагнув через тридцать четыре года и попасть в тот год, когда он ещё не родился. Ещё Сергея волновало, что ему делать в этом одна тысяча девятьсот семьдесят шестом году без документов, без денег и, наконец, без собственной крыши над головой. Да, и перспектива начинать всё с нуля не где-то, а в Советском Союзе во времена, как он припоминал, застоя, его тоже прельщала. С куда большей охотой он оказался бы сейчас в любой из стран Западной Европы, США или Канаде. Вот там бы с его знанием технологий бизнеса двадцать первого века он смог бы развернуться по крупному и запросто натянул бы нос даже Биллу Гейтсу, а точнее сам создал бы его «Майкрософт».

Каким-то образом Сергея не только перенесло в прошлое, но ещё и забросило на полторы тысячи вёрст от Москвы и это бесило его больше всего. Если бы та чертовщина, отправившая его в прошлое, сменила вектор движения и отправила бы его, скажем, в Швецию или Норвегию, он бы обрадовался этому намного больше. От горестных раздумий Сергея отвлёк женский голос: