Дженнифер тоже засмеялась, но немного жалобно. «Понимаю, это очень глупо. Но, Стефен, не только это делает меня несчастной. Я начинаю думать, что она, должно быть, опять заболела, прямо в монастыре. Она же мне писала. Вот посмотри…» Она залезла в сумку и протянула письмо, датированное двенадцатым июня.
Ужасно рада, что ты приезжаешь. Очень хочу тебя увидеть и поговорить об этом. Когда ты это получишь, я буду в Богоматери Ураганов и, надеюсь, почувствую себя лучше. Там я смогу приблизиться к ответу… Ты знаешь, что я имею в виду. Сейчас у меня нет времени и я не слишком разобралась в собственной душе, но попытаюсь написать тебе подробнее, когда попаду в монастырь. С нетерпением жду поездки. Старая машина ездит еще хорошо, и мы собираемся выехать рано утром… Попробуй отель «Пимен». Там хорошо и цены в пределах разумного. Я постараюсь выяснить, возможно ли, чтобы ты остановилась в монастыре. Обычно в таких местах принимают гостей. Это будет приятнее и, наверняка, намного дешевле. Дам знать письмом…
Дженнифер смотрела на Стефена все так же озабоченно. «Но она больше не написала. Это было три недели назад. Я сообщила ей, что отправляюсь в Лондон и дала адрес, но больше не получила ни слова. Даже не знаю, приехала она или нет».
«Послушай, — сказал рассудительно Стефен. — Перестань беспокоиться. Теперь ты здесь и все выяснишь».
Дженнифер допила ликер и встала. «Знаю. Поеду прямо сразу».
Она говорила так решительно, что он съехидничал: «Вырвешь ее на свободу силой?»
«Конечно, если смогу. — Она встретилась с ним глазами и рассмеялась. — А почему бы и нет?»
«Ты против святой римской церкви? Действительно, почему бы и нет? Что, по-твоему, скажут на это все кардиналы?»
«Они могут говорить все, что угодно. — Дженнифер уже подняла сумку и направлялась к двери. — Я думаю о Джиллиан». Стефен смутно вспомнил миссис Сильвер, усмехнулся и направился следом.
Они прошли через маленькую деревню и начали подниматься по дороге, извивающейся в долине реки Гав-де-Оссо, первого и самого красивого притока реки Гав. Дома тихо тонули в залитой солнцем впадине, пока цветные крыши, шпиль церкви и маленький изогнутый мост не превратились в кучку ярких игрушек в конце белой ленты дороги.
Золотой полдень. Дорога растянулась перед ними на склоне горы, долина разлеглась плавными складками. Зеленые луга резко обрывались к руслу реки, а на другом высоком берегу паслись коровы, звеня бубенчиками. К югу долина изгибалась, а прямо впереди огромный барьер зеленых гор расступался, сжимал равнину и дорогу поросшими соснами крутыми склонами и показывал вдалеке голубые вершины, уходящие в небо. Эти горы, размытые расстоянием, устремившиеся снегами и тенями в облака, как ни странно, только намекали на огромные барьеры за собой.
Долина Ураганов оказалась недалеко. Это почти ущелье, по которому бурным ручьем ледяной воды бежит Пти-Гав, впадающая в Гав-де-Оссо примерно в трех милях от Гаварни. «Вот ты и добралась, — сказал Стефен. — Увидишь монастырь, как только обогнешь утес. Наверное, теперь хочешь идти одна?»
«Да, пожалуйста. И спасибо, Стефен».
«Удовольствие получал я, мне и благодарить. Спасибо, — сказал он и улыбнулся. — Увидимся вечером».
Дженнифер повернула с дороги на тропу, которая поднималась вверх по маленькой долине. За поворотом она увидела впереди слева прижавшиеся к горе белые стены монастыря. Маленькая прямоугольная башня светилась на солнце, очень белая на фоне крепостного вала сосен. Как только Дженнифер увидела башню и поняла ее предназначение, будто чтобы подтвердить ее догадку, по ветру поплыл серебряный звук колокола.
Девушка прислушалась, улыбаясь, ее заполнило пронзительное ощущение чистоты, почти восторга. Но скоро красота этой чистой бесстрастной ноты, настойчивый ритм в странно тихом месте заполнили ее новым ощущением, наполовину удовольствием, наполовину страхом, все вообще походило на сон… Неожиданно призрачный колокольный звон и журчание воды лишили ее миссию реальности. Джиллиан не могла иметь что-то общее с безмолвными белыми стенами у соснового обрыва. Даже представить, что Джиллиан живет в Бордо, француженка среди французов, фантастично, а вообразить ее здесь… Стройная блондинка Джиллиан с английским небом в серых глазах, тихая и замкнутая, среди сестер Богоматери Ураганов — это просто невозможно. Запертая в этой пустынной долине, возможно, навсегда…
Дженнифер сбилась с ритма и остановилась. Она обнаружила, что смотрит на отдаленные стены монастыря, как на тюрьму, заколдованную крепость, которую предстоит штурмовать, башню Тьмы, окруженную внимательными годами. И она пришла на штурм одна, незнакомка, взломщик, которого очень легко отогнать… Одна. Это слово в дикой долине звучало холодно, странно, безнадежно. Она вдруг замерзла и опять согрелась, будто птица уронила тень крыла. Девушка непроизвольно подозрительно огляделась и немедленно смутилась от собственных настроений. Горы ждали. Солнце выколачивало лучами траву. Никакого движения, кроме бега белой воды. Ни звука, кроме отдаленного звона колоколов и биения сердца. А вообще-то, нет. Звук, который пробивался сквозь шум воды, оказался вовсе не биением сердца. Он делался все громче, ускорялся и превратился в стук копыт по тропе, принес новые ощущения — наследие тех времен, когда много веков назад такой звук означал угрозу и опасность для давно умерших людей. Топот усиливался, разрастался и вырвался из-за поворота вместе с тремя конями. Галоп. Гривы развеваются, шеи вытянуты.
Дженнифер быстро сошла с тропы, но зря беспокоилась. Прежде, чем кавалькада доскакала до нее, первый конь, направляемый наездником, повернул с тропы вниз по крутому склону к воде. Следующие за ним две неоседланных кобылы бросились вслед. Дженнифер разглядела летящую тень седока — юноша лет восемнадцати с гибким телом и смуглым лицом испанца. Он будто сросся с седлом, тело без усилий реагировало на все движения жеребца, излучало страстное удовольствие от движения огромного животного по обрыву. У берега юноша прижался к шее коня, будто окончательно слился с ним, превратился в кентавра, дикий галоп замедлился, животное сгруппировалось и бросилось в безумно бегущую воду. Свободные лошади прыгнули за ним, и солнечный свет отражался от их летящих тел.
Мальчик и кони были так красивы, что от взгляда на них замирало дыхание и болело горло. Как золотые стрелы… Вздымая крупы, стуча копытами и осыпая камни, они мелькнули и скрылись за отдаленной скалой.
Колокол умолк. Пыль начала опускаться. Крестьянский паренек отвел своих коней домой в деревню с пастбища, вот и все.
