Увидев в витрине пляжные принадлежности, Фелиция вспомнила рассказ Фейсела о красотах побережья и, не устояв перед соблазном, купила зеленый костюм, состоящий из шорт, бикини и блузки. Продавец уговорил ее добавить к этому комплекту бикини голубовато-зеленых оттенков под цвет ее глаз и гладкий черный купальник.
Вечернее платье из бледно-зеленого шелка довершило ее новый гардероб. Оно было очень дорогим, но так выгодно подчеркивало фигуру, что Фелиция не смогла отказать себе в удовольствии купить его, тем более что вечером ей предстоял прощальный ужин с Фейселом.
Дома она еще раз полюбовалась новыми нарядами и аккуратно сложила их в чемодан. Ее взгляд упал на бархатную коробочку, где лежало кольцо с изумрудом — подарок жениха. Накануне вечером они поругались, потому что Фелиция отказывалась носить его до официального объявления о помолвке. Фейсел называл ее взгляды старомодными, но она понимала, что щеголять в дорогом кольце перед его дядей означало бы немедленно восстановить того против себя. Хотя Фелиция вовсе не собиралась лебезить перед этим человеком, раздражать его было совершенно ни к чему.
Нескрываемое пренебрежение, сквозившее в письме Рашида к Фейселу, огорчало Фелицию. Ведь он еще ни разу не видел ее! Погруженная в эти невеселые размышления, Фелиция забыла о своей покупке и выбрала для ужина платье, которое еще ни разу не надевала, считая его слишком вызывающим.
Она купила его по настоянию приятельницы и сразу же пожалела о своем опрометчивом поступке. Не то чтобы оно совсем не нравилось Фелиции. Черный цвет очень шел к ее белоснежной коже, но у платья был такой откровенный вырез и узкая юбка с разрезом до бедра, что она чувствовала себя в нем страшно неловко.
Дядя Фейсела осудил бы такой наряд, подумала она, застегивая молнию, и уже собиралась надеть что-нибудь другое, когда услышала стук в дверь.
При виде невесты в глазах Фейсела загорелся огонь, и она похвалила себя за то, что успела накинуть жакет. Черный цвет оттенял ее золотисто-каштановые волосы и делал глаза темнее, заставляя их мерцать загадочным блеском.
Фейсел выглядел очень элегантно в бархатном пиджаке цвета пьяной вишни, который на любом другом смотрелся бы претенциозно, но в данном случае подчеркивал яркую экзотическую внешность арабского юноши.
— Мне бы хотелось пообедать с тобой наедине в моих апартаментах, а не в ресторане, где ты сразу же окажешься в центре внимания, — с чувством произнес он, обнимая и целуя Фелицию.
Она почувствовала неловкость, но попыталась успокоить себя тем, что это их последний вечер перед разлукой.
Фейсел помог ей надеть накидку из искусственного меха.
— Почему ты не позволяешь мне купить тебе настоящий мех? — ворчал он, ведя ее к машине. — Ты такая упрямая! Но ничего, когда мы поженимся, я найду способ заставить тебя принимать мои подарки.
— И я буду закутана в меха, — рассмеялась Фелиция.
Она знала, что он готов выполнить любую ее прихоть, но не хотела принимать дорогие подарки до свадьбы. Кроме ее врожденной скромности, в этом решении сыграл роль и еще один факт. Однажды Фелиция случайно услышала, как друзья Фейсела с презрением обсуждали английских девушек, которые легко дарят свою благосклонность в обмен на меха и драгоценности. Этот разговор мог в какой-то мере объяснить позицию дяди ее жениха.
Но ведь Фейсел не думает обо мне так! — уверенно сказала себе Фелиция. У нее заблестели глаза, и легкий румянец окрасил щеки.
Фейсел заказал столик в одном из новомодных клубов Челси. В игорном зале толпились одетые в дорогие платья и увешанные драгоценностями дамы со своими богатыми спутниками.
В перерыве между блюдами Фейсел пригласил свою невесту на танец, и Фелиция ощутила его горячее дыхание на своей щеке.
В зале было душно, и, вставая для очередного танца, девушка сняла жакет. В глазах Фейсела загорелось вожделение. Каждый раз, когда она пыталась отстраниться, его руки сжимались крепче.
Вдруг Фелиция почувствовала, что на нее кто-то пристально смотрит, и ей стало не по себе. Незаметно оглянувшись, она заметила незнакомого араба, стоявшего у игорных столов и иногда выходившего в танцевальный зал.
Она уже собиралась спросить жениха, не знает ли он этого человека, как тот сам увидел незнакомца и, тихо выругавшись, отстранился от нее.
— Кто это? — спросила Фелиция. — Мне показалось, что он пытается привлечь твое внимание.
— Это знакомый моего дяди, — коротко ответил Фейсел. — Он, безусловно, сообщит Рашиду, что видел нас вместе.
— Ну и что? — удивилась она, не понимая причин его тревоги.
— Это не особенно почтенный человек, — проговорил Фейсел, нахмурившись, — и я не хотел бы представлять его тебе, но, видимо, придется. В противном случае он все расскажет дяде, и тот будет недоволен, что я привел свою невесту в неподходящее место.
— Но это смешно! — запротестовала Фелиция, но тут же умолкла, так как пожилой араб вдруг оказался рядом с ними.
— Клянусь Пророком! Фейсел Аль-Найджар! — радостно воскликнул он и окинул Фелицию таким откровенно оценивающим взглядом, что она покраснела.
Фейсел вздрогнул и поспешно повел ее к выходу. Но незнакомец не отставал от них и пытался продолжить разговор, совершенно не обращая внимания на Фелицию. Сначала это просто удивило ее, но потом привело в раздражение. Она вынуждена была выслушивать то, что ее совершенно не интересовало. Незнакомец сообщил, что проиграл несколько сотен фунтов, а потом увидел их и решил подойти поздороваться.
Фелиция чувствовала к этому человеку инстинктивную неприязнь. Невысокий, коренастый, с маленькими острыми глазками, он разговаривал с Фейселом, украдкой бросая на Фелицию похотливые взгляды.
— Я слышал, ты собираешься в Нью-Йорк? — спросил он, когда они уже стояли у выхода. — Говорят, там много покладистых женщин!
Фелицию затрясло от негодования. Не хватало еще объяснять этому человеку, что она вовсе не любовница Фейсела!
— Разве тебе не известно, что я собираюсь жениться? — оборвал его Фейсел и, повернувшись спиной к назойливому собеседнику, взял свою спутницу под руку и вышел из клуба.
Позднее, по дороге домой, она спросила Фейсела, стоило ли говорить об их свадьбе, если его дядя еще не одобрил ее. Тот мрачно молчал.
— Как он посмел разглядывать тебя! — наконец раздраженно воскликнул он, сворачивая на дорогу, ведущую к ее дому.
Его пальцы яростно сжимали руль. Фелиции пришло в голову, что если бы она была арабской девушкой, такой инцидент никогда бы не случился.
— Он испортил нам последний вечер! — продолжал возмущаться Фейсел.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
