и зловеще покачивая рогами взрывателей. Наконец, её отогнали достаточно далеко от борта, чтобы расстрелять из пулемёта.
Медленно оседал огромный столб воды, поднятый взрывом. Минёры опять поставили всплывшие от движения назад параван-охранители. Эсминец малым ходом возобновил движение за ледоколом.
Вскоре с тральщиков, идущих впереди строем уступа, один за другим стали поступать доклады о плавающих минах. Грохотали взрывы, вздымались фонтаны воды. С тральщиков расстреливали замеченные мины. Капитану 2-го ранга Солоухину стало ясно, что произошло.
Бушующий двое суток шторм с ливневыми дождями размыл немецкие полевые аэродромы настолько, что противник пока ещё не может эффективно действовать авиацией. Судя по состоянию погоды сегодня, эта пауза подойдет к концу через час-полтора, а может быть и раньше.
С другой стороны, тот же самый шторм сорвал с якорей сотни мин с наших и немецких минных заграждений. И сейчас эти сотни мин несёт ветром и течением навстречу нашим кораблям. Пока светло, с ними ещё можно бороться. А что произойдёт, когда стемнеет?
16:30
Мичман Попенкер, отстояв машинную вахту на катере МО-112, вышел на верхнюю палубу. Катер шёл в кильватер эсминцу «Яков Свердлов». За их катером шёл МО-142 лейтенанта Обухова. Мичману захотелось получше охватить взглядом панораму похода. Нужно было забраться куда-нибудь повыше. Повыше — это значит с мостика.
Вскарабкавшись по крошечному трапу на мостик, мичман спросил командира катера лейтенанта Семёна Гимпельсона: «Разрешите побыть на мостике?»
Командир в знак согласия кивнул головой.
Перед глазами Попенкера открылась панорама всего отряда главных сил Балтийского флота. После некоторых задержек, корабли, построившись в боевой ордер, шли за дивизионом тральщиков со скоростью десять узлов.
В центре ордера, окружённый ощетинившимися эсминцами, как боевой слон, сопровождаемый кавалерийским эскортом, шёл крейсер «Киров», выставив в небо стволы своих стомиллиметровых пушек и зенитных автоматов. Две башни главного калибра крейсера были развёрнуты на правый борт, а кормовая — на левый. Картина была волнующей, как всегда бывает при виде крупного отряда боевых кораблей, подавляющих воображение своей несокрушимой мощью. Мощью, находящейся уже на грани понимания того, что она создана руками человека. Нет ничего более прекрасного и, вместе с тем, страшного, чем вид идущих строем огромных плавучих боевых машин!
Попенкер всё время слышал крики сигнальщиков, то и дело докладывающих о плавающих минах. Со всех кораблей по ним били из сорокапяток и пулемётов. То там, то здесь с громом вздымались горы воды от уничтожаемых мин. Автоматически мичман тоже шарил глазами по поверхности воды, стараясь увидеть мину. Но механик был совершенно не обучен наблюдению за морем. Ничего разглядеть не удалось.
Неожиданно, перекрывая крики сигнальщиков «Воздух!», загремели зенитки эсминцев. Через мгновение «заухали» сотки «Кирова». Мичман поднял голову. С юго-запада на большой высоте двумя клиньями по девять машин шли пикирующие бомбардировщики противника.
16:45
С мостика «Кирова» капитан 2-го ранга Сухоруков спокойно наблюдал за приближением самолётов. Одна «девятка» явно не имела намерения атаковать боевые корабли, продолжая идти на большой высоте в сторону ушедших на восток конвоев. Вторая «девятка», разделившись на три группы по три машины, начала кружиться над кораблями. Это были совсем не те «юнкерсы», к которым Сухоруков привык за два прошедших месяца войны, когда агрессивные и решительные пилоты Люфтваффе, игнорируя шквальный зенитно-заградительный огонь с кораблей, почти вертикально пикировали на цель, выходя из пике на уровне мачт.
Эти же вились, как осы, которых потревожил зенитный огонь, явно не горя намерением совершать какие-либо подвиги.
Затем они пошли вниз в странном пологом пике и, не желая прорываться через зенитный огонь, сбросили бомбы, упавшие далеко от кораблей.
— Кишка тонка! — засмеялся один из сигнальщиков, наблюдая в бинокль, как бомбардировщики уходят, поспешно набирая высоту.
Сухоруков, начавший было манёвр уклонения, приказал поставить руль прямо, выводя крейсер на прежний курс.
Сухоруков огляделся по сторонам. Эскадра продолжала идти своим курсом. Далеко впереди «Кирова» прокладывали путь тральщики, ледокол и эсминец «Сметливый». Слева по борту, вспенив воду и зарываясь в неё почти всем своим низким приземистым силуэтом, шёл «Яков Свердлов». Его орудия и торпедные аппараты были развёрнуты в сторону наиболее опасного финского берега. На мостике виднелась высокая фигура капитана 2-го ранга Спиридонова. Справа капитан 3-го ранга Ефет вёл эскадренный миноносец «Гордый», а за кормой грациозно резал встречную волну своим острым форштевнем красавец-лидер «Ленинград» капитана 3-го ранга Горбачёва.
Все время в видимости то появлялись, то исчезали юркие, быстроходные катера — морские охотники.
Далеко на горизонте показались многочисленные дымы. Всё было ясно. Главные силы флота нагоняли один из конвоев.
17:05
На мачте лидера «Минск» взвился сигнал «Буки»: «Начать движение отряду прикрытия». Командиры всех кораблей давно уже ждали сигнала о съёмке с якоря. Все уже нетерпеливо стояли на мостиках, а боцмана с баковыми командами изнывали у шпилей.
Не успел сигнал «Буки» дойти до места, как на всех кораблях заработали шпили, загромыхали якорные цепи.
Построившись за пятью базовыми тральщиками в кильватерную колонну, ведомую лидером «Минск», корабли малым ходом начали вытягиваться за створные вехи.
С мостика «Минска» адмирал Пантелеев оглядел отряд. Следом за лидером шёл эскадренный миноносец новейшей постройки — типа 7У — «Славный» капитана 3-го ранга Осадчего, за ним — его однотипный собрат «Скорый» капитана 3-го ранга Баландина.
Далее шли две подводные лодки: «Щ-322» и «1Ц-95», четыре торпедных катера и четыре катера МО вместе со спасательным судном «Нептун». Отряд должен был прикрыть 2-й и 3-й конвой на участке от острова Кери до острова Вайндло.
Выйдя за створы, отряд увеличил скорость до двенадцати узлов.
Пантелеев с горечью смотрел в сторону Таллинна. Очертания города бледнели. Различались ещё башни, кирхи и купол русского собора, объятый пламенем.
Адмирал оторвал взгляд от оставляемой базы и посмотрел на идущие в кильватер «Минску» эскадренные миноносцы. Его настроение сразу улучшилось. До чего же красивы были эти корабли, идущие двенадцатиузловым ходом, вздымая белоснежные буруны.
Едва прошли остров Аэгна, как появилась шестёрка «юнкерсов».
Пантелеев обратил внимание, насколько непривычно робко ведут себя немецкие самолёты. «Либо лётчики были неопытные, либо хотели лишь произвести разведку, но, наткнувшись на огонь лидера и миноносцев, они отвернули в сторону, так и не сбросив бомб», — записал в своём дневнике начальник штаба КБФ.
17:15
Лейтенант Дармограй — адъютант 2-й эскадрильи 71-го истребительного авиаполка КБФ — стоял на верхней палубе эскадренного миноносца «Славный», ведя вместе со своими подчинёнными наблюдение за небом и горизонтом по левому борту эсминца.
После начала движения отряда прикрытия «Славный» получил приказ
