— Отвечай, мышка, — его пальцы коснулись моего подбородка, заставляя поднять голову и посмотреть на говорящего. — Я жду.
— Нет, — смогла выдавить из себя, чувствуя как от напряжения и страха начинают дрожать колени.
— Тогда почему ты меня ослушалась? Никто. Повторяю! Никто не смеет ослушиваться меня. Тем более в моем замке! — и схватив меня за локоть, он быстро пошёл по коридору, а я еле успевала за его широкими шагами.
От пальцев, которые с силой сжимали руку, было больно, но я так и не решилась попросить ослабить хватку, боясь, что сделаю только хуже, ещё больше разозлив хозяина замка.
Вдруг он резко остановился и я увидела, что мы стоим напротив огромного зеркала. В нем отражался высокий широкоплечий незнакомец в чёрном плаще, который был на две головы выше меня, а рядом стояла я в светлом нежном полупрозрачном платье, напоминая фарфоровую куклу.
Несколько долгих секунд мы стояли неподвижно, а потом мужчина резко дернул меня за руку и повёл дальше.
Когда мы подошли к большим резным дверям, те со скрипом открылись и мы вошли в мрачный темный зал со множеством свечей. Посередине стоял огромный стол, застеленный красным бархатом, на котором горели зажженные белые свечи и было много разных блюд. Стол был накрыт на две персоны и, к счастью, наши тарелки стояли на противоположных концах.
Наконец похититель отпустил меня и, отодвинув стул, произнес:
— Садись.
Я, растерявшись, осталась неподвижно стоять в дверях.
— Я… сказал… садись, — с расстановкой зло произнес он и я поспешила к столу.
Подобрав платье присела на стул, который мужчина тут же придвинул.
А потом, обойдя стол, сел напротив. И хотя между нами был достаточно пространства, так как стол был длинный и за него спокойно могли сесть ещё человек семь с каждой стороны, мне было очень неуютно.
— Ешь, — прозвучал голос, эхом раскатываясь по огромной комнате.
А я не могла убрать руки от груди…
— Ешь, — еще раз рыкнул он.
И мне пришлось взять вилку и нанизать на неё кусочек курицы, все же опустив руки и позволяя сидящему напротив мужчине, который до сих пор скрывал своё лицо в плаще, в мельчайших деталях разглядеть мой наряд и то, что было под ним.
Я уперлась взглядом в тарелку, не в силах смотреть на сидящего напротив меня хозяина замка, как неожиданно что-то тяжелое надавило мне на колени.
В телеграмме Алена Райс платье Эверлейн и антураж ужина с мрачным и таинственным хозяином замка.
Глава 5
Элис Эверлейн
Я опустила взгляд и от неожиданности подпрыгнула,
На меня смотрели два коричневых глаза, а на платье лежал вываленный раздвоенный язык все того же ящера, который сегодня так бессовестно разбудил меня, напугав.
— Что там у тебя случилось? — раздался голос с противоположного конца стола.
А ящер вдруг посмотрел так жалобно и умоляюще, словно просил его не выдавать.
— Укололась вилкой, — соврала я и незаметно, выбрав самый большой кусок курицы бросила его под стол, где наглая ящерица сразу же его проглотила и теперь сидела и смотрела на меня в ожидании добавки.
— Укололась вилкой? Тебе что два года и ты не умеешь пользоваться столовыми приборами? Ах, прости, я совсем забыл, что моя мышка… крестьянка, — последнее слово мужчина проговорил так, словно выплюнул, столько в нем было слышно пренебрежения. — Что ж, надо будет попробовать научить тебя хотя бы основам этикета. Если конечно ты хоть что-то поймёшь, ведь вы — крестьяне, глупы, необразованны и очень примитивны, — при последних словах он взмахнул в мою сторону рукой, будто отгонял от себя муху.
Только вот этот его жест как и слова меня почему-то оскорбили и задели. Как он может так пренебрежительно отзывается о людях?
Да, возможно, крестьяне не умеют играть на клавесине или не читали тех ученых и заумных книг, что хранятся в большом количестве в библиотеках разных графов и лордов. А самое главное, что те самые лорды и маркизы читали все эти талмуды не для того, чтобы действительно подчерпнуть оттуда что-то полезное, а просто ради того, чтобы потом умничать на светских раутах. Ох, как же часто я встречала таких напыщенных индюков во дворце.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
А крестьяне… Ведь именно они своим трудом кормят нас, аристократов, именно они помогают справляться с бытом, шьют нам одежду, пекут хлеб. А если уж говорить про умение веселиться, то и в этом им нет равных. Ни один бал, утопающий в кружеве, позолоте, блеске драгоценных камней и надменных взглядах, никогда не сравнится с танцами обыкновенных горожан на площади. Вот где действительно царила атмосфера радости, любви и веселья.
И сама не знаю зачем, но все это я высказала сидящему напротив мужчине, единственное умолчав о том, что и сама отношусь к аристократии и являюсь дочерью правящего короля.
Моя пламенна речь иссякла и я вновь уставилась в тарелку.
— Маленькая глупенькая мышка…, — послушалось с того конца стола. — Да ты хоть знаешь с кем ты споришь? — ещё более тихий шёпот…
И он в один момент оказался рядом, беря меня за плечо и заставляя подняться из-за стола. Огонь свечей тут же померк и комната погрузилась в полумрак. Сейчас, даже если бы мой похититель откинул с лица свой капюшон, то я все-равно ничего не смогла бы рассмотреть. А ведь в какой-то момент промелькнула надежда, что сейчас я смогу рассмотреть таинственного хозяина замка. Но все эти мысли вылетели из головы в тот момент, когда сильные руки крепко прибыли меня к твёрдому телу и несколько секунд мужчина просто стоял, уткнувшись носом в мою макушку и рвано дышал. Я чувствовала как под его плащом громко стучит сердце и напрягаются мышцы. И вдруг резкий рывок и, развернув меня к себе спиной, он толкнул меня вперёд, отчего я налетела на стол, а он стремительно подошёл сзади и надавив мне на лопатки заставил грудью лечь на стол. Я сжалась от страха, но когда поняла, что он задирает мне юбку, оголяя ноги и то, что должен был увидеть только мой муж во время первой брачной ночи, я попыталась вырваться, но снова сильные руки придавили меня к столу.
— Я не могу взять тебя сейчас, но я ведь могу попробовать тебя на вкус… глупая сладкая мышка… — едва слышный шёпот у уха и его горячее дыхание, от которого мурашки побежали по спине.
Я оказалась абсолютно голой перед ним, ведь к платью мне никто не положил нижнего белья, а то в котором я была, куда-то пропало. Вдруг я почувствовала как между моих ног, раздвигая складочки оказалось что-то влажное и горячее.
Это был его язык и когда я это осознала, то не смогла сдержать выдох, смешанный со стоном. А язык жадно хозяйничал там, где я даже рукой не смела себя трогать. Он то осторожно, едва касаясь, дотрагивался до меня, то по-хозяйски жестко и грубо заставлял нежные складочки расходиться в стороны, открывая самое сокровенное — небольшую розовую дырочку. Пару раз язык проникал в неё, не заходя слишком далеко, оставаясь на входе, но при этом даря необыкновенное ощущение сладкой неги.
По моим ногам текла влага, я шумно дышала, стараясь подавить стоны, но они вырывались из моей груди помимо воли…
Я была пленницей в замке ужасного монстра, прячущего своё лицо в тени глубокого капюшона и сейчас он завладел мной, делая то, о чем я даже в книгах не читала. А я, как последняя девка из борделя, готова была просить ещё. Я не понимала что со мной происходит и почему я так реагирую на его прикосновения и это сводило с ума…
Наконец хозяин замка перестал терзать мое тело и я выдохнула. Но как оказалось сделал он это только для того, чтобы перевернуть меня к себе лицом и вновь положить на стол. Только в этот раз мой взгляд упирался не в красный бархат скатерти, а в хрустальную люстру, что висела на потолке.
Мужчина встал между моих ног, раздвигая их и сгибая в коленях и вновь его язык оказался во мне. Потом он переместился на небольшой чувствительный холмик, массируя его и лаская, а я закусила губу и сжала скатерь в ладонях, отчего она поехала по столу и на пол упали и разбились пара тарелок. Но мужчину это не остановило. Теперь к его языку добавились еще и пальцы.
