— Ты снова разговаривал с Дорс?
— Ну, она же историк…
— Да, а мы — психоисторики. Мы должны научиться отыскивать предсказуемое! — Гэри в возмущении взмахнул руками. — Ну почему никто не придает этому никакого значения?!
— Да потому, что никто из власть имущих не видит, какая может быть с этого польза.
— И никогда не увидят! Если люди решат, что мы в самом деле умеем предвидеть будущее, нам никогда не отвязаться от политиков.
— А мы и так уже влезли в политику, тебе не кажется? — резонно заметил Юго.
— Дружище, что мне больше всего в тебе нравится, так это твоя жуткая привычка спокойно говорить мне правду в лицо.
— При этом мне удается вовремя ввернуть на место твои вывихнутые мозги. Не бойся, я всегда рад тебе помочь.
Гэри тяжко вздохнул.
— Если бы в математике что-то значили накачанные мускулы, тебе бы просто равных не было.
Юго отмахнулся:
— Да брось ты! Ты у нас — главный. На тебе все держится. Идеи из тебя просто валом валят.
— Ага, только к этому сундуку с идеями надо еще подыскать ключик.
— Идеи — дело тонкое. Не кисни, все будет как надо.
— Я никогда не мог полностью посвятить себя психоистории!
— А когда станешь премьер-министром?..
— Будет еще хуже! Психоистория станет…
— Да ничем она без тебя не станет, пойми ты, чудак-человек!
— Нет, Юго, наша наука не сможет не развиваться. Я не такой самовлюбленный болван, и никогда не поверю, что все зависит только от меня одного,
— Но это так.
— Ерунда! Ведь есть же ты, Имперские Советники, персонал.
— В придачу нужен еще толковый руководитель. Умный и думающий руководитель.
— Ну, я смогу, наверное, часть времени выделять для работы с вами…
Гэри оглядел свой удобный, просторный кабинет, и сердце его пронзила острая боль: он не сможет больше проводить здесь все дни за работой, в окружении своих инструментов, своих книг, своих друзей. Когда он станет премьер-министром, у него будет в распоряжении целый дворец, правда, небольшой, но Гэри Селдону этот дворец казался пустой, никчемной причудой.
Юго насмешливо улыбнулся и заметил:
— Знаешь, обычно рабочий день премьер-министров загружен по самое никуда…
— Да знаю я, знаю… Но, может, все-таки как-нибудь получится…
В метре перед ним ярко вспыхнула рамка голограммы. Голопроектор в кабинете Гэри был настроен так, чтобы пропускать без задержки только самые важные и срочные сообщения. Гэри хлопнул ладонью по клавише на столе, и вокруг голографической рамки вспыхнула еще одна, ярко-красная — включился фильтр учтивости, а значит, теперь собеседник мог видеть только голову и плечи Селдона.
— Слушаю вас, — сказал Гэри.
В рамке голопроектора, на голубом фоне появилась личная секретарша Клеона, одетая в элегантный красный костюм.
— Вас вызывает Император, — сообщила секретарша.
— О, большая честь для меня. Когда же?
Девушка пустилась в разъяснения, а Гэри про себя порадовался, что догадался включить фильтр. Этот кабинет как нельзя лучше отражал все особенности его личности, а Гэри Селдон не желал представать перед посторонними тем, кем он был на самом деле, — безумным профессором. Кроме того, программа фильтра учтивости включала в себя набор основных поз и жестов, которые транслировались автоматически и прекрасно помогали скрывать при разговоре его истинные мысли и чувства.
— Прекрасно, значит, через два часа. Я непременно приду, — сказал Гэри, вежливо склонив голову.
Фильтр в точности передал на проектор в Императорском Дворце это его движение, приличествующее при обращении к приближенным Императора.
— Пропади ты пропадом! — в сердцах воскликнул Гэри, стукнув кулаком по клавише проектора. Голоизображение померкло. — Весь день к чертям под хвост!
— Что ты имеешь в виду?
— Снова неприятности. Каждый раз, как я встречаюсь с Клеоном, на меня валятся очередные неприятности.
— Ну, послушай, может, это как раз шанс все исправить…
— Какой там к черту шанс! Я хочу всего только, чтобы меня оставили в покое!
— Но должность премьер-министра…
— Слушай, ты! Сам будь премьер-министром! Я с удовольствием согласился бы стать специалистом по расчетам, изменить имя… — Гэри запнулся и резко, невесело рассмеялся. — Но и этого мне не дано! Проклятье!
— Послушай, Гэри, тебе надо что-то сделать с твоим настроением. Или ты собираешься явиться на прием к Императору и сердито ворчать, брызжа слюной?
— М-м-м-м… Да нет, что ты! Ну ладно, развесели меня, что ли? Ты, сдается мне, что-то там болтал про хорошие новости, а? Выкладывай, что там у тебя.
— Я раскопал кое-кого из древних деятелей…
— Правда? А я думал, они у нас под запретом.
— Ну да, — Юго загадочно улыбнулся. — Но законы срабатывают далеко не всегда.
— Они правда такие древние? Надо просчитать их психоисторическую значимость. Наверно, эти личности относятся к ранней Империи?
Юго хмыкнул.
— Ни за что не догадаешься! Они — из доимперского периода.
— Из доимперского?.. Это невозможно. Так не бывает.
— И все же я их вытащил. Целенькими!
— Ну, и кто они такие?
— Какие-то древние знаменитости. Правда, я пока толком не знаю, что они там такого наворотили.
— А какое положение они занимали в обществе? Ведь из-за чего-то их записали.
Юго пожал плечами.
— Понятия не имею. Параллельных исторических записей я не нашел.
— А запись достоверная? Не подделка?
— Скорее всего, они настоящие. Записано на каких-то древних компьютерных языках, на жутко примитивном оборудовании. Трудно сказать что-то наверняка.
— Но ведь тогда… Значит, это симы?
— Можно сказать и так. Не исключено, что они построены на записанной основе, которой прибавили чуточку объемности.
— И ты попробуешь привести их в чувство?
— Могу, конечно, но придется повозиться. Надо будет перебрать языки записи данных. Ну, ты в курсе, что это малость того, не совсем э-э-э…
— Незаконно? Да, это прямое нарушение Кодекса Чувствительности.
— Ага. Те парни, у которых я это выделил, — они с той планеты Нового Возрождения, короче, с Сарка. Они говорят, у них сейчас никто не обращает внимания на заплесневевшие старые кодексы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
