убрав утяжелители, чтобы обновить воздух. Причём для минимальной заметности я сделал две вентиляционные трубы и с силой прогнал воздух через них.
Было достаточно причин вести себя осторожно. Пляж заполнили люди. Пришли проверять, что там сражалось, когда всё закончилось. Сирин за это время что-то сделала с конструктом, и я ощутил подключение ментального канала.
Глава 2
Признаться, я совершенно не ожидал подключения к конструкту. Мгновенно понял, что это не Сильвия, ощущения были совсем другие.
До того, как я успел спросить у Сирин, зачем она это делает, в голову хлынул поток образов и информации, заставив ненадолго зависнуть. К счастью, я удержал целостность подлодки, а слабое раздражение от того, что она меня не предупредила, сменилось удивлением.
Записи воспоминаний самого конструкта, и осколки памяти Асхольда пронеслись перед глазами. Это не назвать передачей памяти, скорее как будто меня заставили пересмотреть множество кинофильмов. Всё воспринималось отстранённо и словно через туманную пелену. Многое ускользало сразу после просмотра. Главное, уловил ключевые моменты.
Должен сказать, нам повезло, что мы наткнулись на него. И, вполне вероятно, в мире может найтись ещё парочка дэвов в подобном состоянии. Итак, по всему выходило несколько ключевых фактов. Некоторые ранее представляли собой конструкции из догадок и домыслов.
Первый яркий кусочек памяти показывал мне апокалиптичное поле боя, хуже чем тогда в Айове. Выжженная равнина, на которой угадывались руины каменного города с огромным дворцом. Река превратилась в сплошное гнилостное болото, которое слабо светилось фиолетовым. Тяжёлые тучи клубились над городом, сверкая разноцветными молниями. Во многих местах мерцали потоки переливающейся скверны, заполняющей каждую частичку пространства. Мутировавшие твари ползали тут и там, пожирая уцелевшие трупы. А где-то вдали стояла женская фигура Искажённой, за которой колыхались три пары пронизанных скверной полупрозрачных крыльев. Голову венчала кристаллическая корона из рогов, а под маской ярко сияли глаза.
Она стояла прямо на самой высокой точке оставшихся руин, разведя руки и что-то сплетая.
«Это главный город Асхольда», — пояснила Сирин. — «Небольшой, но неплохо защищённый. Его дар подобен твоему нынешнему использованию созидания, то есть позволяет формировать вот таких существ. Причём это не просто сгустки биомассы, они имитируют полноценные организмы. Небожители были сильны… впрочем, нам это не помогло».
Да, Сирин рассказывала о двух логичных догадках, которые сейчас подтверждались. Во-первых, хотя их сильнейшие маги превосходили нас как личной мощью, так и числом, но вот рядовой состав несколько уступал. Наше преимущество в технике позволяло эффективнее сдерживать тварей в разных условиях.
А ещё обеспечивало коммуникацию, которая не так уж сильно уступает ментальной сети Тьмы, то есть Искажённых. Против нас не срабатывали приёмы, которые были эффективны против небожителей. Мы мгновенно обменивались информацией и вовремя реагировали на новые вторжения, отправляя подкрепления в нужные места.
Более важная причина — небожители были разобщены до такой степени, что особо жадные до власти поначалу, пока масштаб катастрофы ещё не был ясен, били в спину давним противникам. Добивали их после успешного отражения нападения или подрывали защиту перед очередным вторжением. Высшие Искажённые твари умные и поначалу прятали новообращённых небожителей. Дома, Кланы, Пантеоны — их группировки называли себя по-разному и были замкнуты в себе.
Сирин мало что помнила из той войны, но теперь я ощущал её ужас, а картинка сменилась.
Я видел множество измождённых людей. В руках у них было холодное оружие и неизвестные артефакты. Тела прикрывали доспехи, порой из тёмно-синего «божественного металла». И даже они у некоторых были искорёжены. Я видел вблизи руку Асхольда, которой он тяжело опирался на некий посох.
Картинка иногда плыла, но я смог разглядеть лица более чем сотни дэвов и место, в котором они находились. Те, кто называли себя богами своего мира, прятались в пещере. Они смогли объединиться лишь тогда, когда уже проиграли, потеряв свои земли и подданных. Я видел остатки человечества иного мира.
Среди них была и рыжая девушка со знакомыми чертами лица: всё же Сирин более-менее воспроизвела прежний облик в своей цифровой аватаре. На ней было тёмно-зелёное с золотом свободное платье. Немного потерявшее вид и порванное в нескольких местах. В руке она держала чёрно-зелёную косу. Конечно же Эрраи была среди выживших, сейчас потоками силы подпитывавших здоровенную артефактную установку, с которой работали самые сильные и искусные.
«Зенар стоит в центре — сильнейший мастер магии. А с ним Ибрис, чей дар был использован в Ореоле, и Зэри, также мастер пространства. Они… открывают межмировые врата».
Это было очевидно. Я также улавливал отголоски воспоминаний, пусть и без конкретики. Но достаточно было и факта, что они проиграли и решили сбежать в иной мир. Причину, почему именно в наш, я не понял. Будет ещё одна загадка, но этот образ стал ответом.
Едва Асхольд, чьё тело серьёзно повредило скверной, доковылял до открывшейся арки портала, мир вспыхнул, а потом всё померкло. Но я успел уловить его воспоминание о ярчайшем моменте в жизни — нескольких секундах ужаса, когда он осознал, как разрывается связь души и тела. Скорее всего, его прошлую оболочку перемолол нестабильный портал. Тогда он считал, что наблюдает за своей смертью.
Пришёл новый образ уже из нашего мира, а Сирин пояснила произошедшее.
«Зенар, Ибрис и Зэри ошиблись. Эта штука не просто уничтожила наши тела, но и изорвала на куски хрупкие части наших душ. В этом плане мы тоже гораздо устойчивее людей: умерли только самые слабые или тяжелораненые. Тем не менее мы заснули, не в силах запустить возрождение благодаря литому дару. Однако наши души, успешно достигнув вашего мира, хаотично притягивались к сильнейшим одарённым и сливались с ними. Ты видишь результат».
Асхольд в момент пробуждения находился в личной комнате дворянина. По дизайну помещения сложно было точно определить место — что-то европейское. Обстановка была далёкой от идеала, тогда был как раз примерно конец войны. Я ощущал его недоумение. Наблюдал, как он изучал молодое крайне мускулистое тело. С его даром уже тогда были проблемы: скачок мощности повредил его — как понял сам небожитель.
Сначала его побеспокоила служанка. Он не получил себе чужую память, но тут же в грубой мере залез в разум «смертной» и достал… знание английского и итальянского языка. То, что девушка погибла, его вообще не волновало. Он даже пустил её тело на преобразование в биомассу. Прибежал дворецкий. Я уловил мысль Асхольда в духе «как этот смертный посмел не пасть ниц, но я буду милостив: они пока не знают, кто я такой».
Он и объявил — буквально назвал
