парня был заклеен скотчем, и он мог только злобно мычать, дёргая головой. Человек ходил кругами около заложника, будто размышляя, что бы сделать. Он достал из кармана выкидной нож. Заложник задёргался ещё сильнее. К его удивлению, похититель срезал верёвки, которыми он был привязан к стулу. Парень сидел некоторое время в замешательстве. Похититель, молча, указал рукой на дверь. Заложник резко сдёрнул скотч с лица и вскочил со стула. Но едва он успел сделать шаг, как подрезанные сухожилия на ногах, не выдержав нагрузки, порвались. Брызнула кровь, и парень, свалившись, закричал. Судорожно перебирая руками по полу, он подтягивал себя к выходу. Вдруг перед его лицом возникли носы чёрных ботинок. Жертва подняла глаза на своего мучителя. Тот закрыл тяжёлую дверь. Теперь выхода не было. Человек поднял заложника и усадил, обратно в кресло, снова привязав. Но рот заклеивать не стал.
–Что тебе надо?! – кричал парень. – Зачем ты это делаешь?!
Но похититель не отвечал. Он прошёл куда-то в другой конец комнаты. Послышался звук передвигаемых предметов. Через некоторое время, зазвучала музыка. Классика. Йозеф Гайдн. Затем похититель встал перед пленным, держа в руке скальпель. Заложник задёргался крича. Убийца приблизился, собираясь сделать надрез. Но парень так дёргался, что это было невозможно. Тогда мучитель зло заклеил ему рот, и связал жертву туже, что почти лишало её возможности двигаться. Убийца, снова исполненный спокойствием, приблизился. Методично и аккуратно, он стал делать разрезы на рёбрах. По одному на каждом, погружая лезвие скальпеля в плоть на всю длину. Кровь, оставляя красные дорожки, стекала на пол. Глаза жертвы то и дело закатывались от боли. Утробное мычание теперь звучало протяжнее. Убийца на секунду скрылся за спиной заложника и вернулся, держа в руках клещи. Тот бешеным взглядом косился на орудие пытки. С таким же невозмутимым спокойствием, убийца присел рядом с жертвой, и аккуратно захватил клещами ноготь мизинца правой руки. Заложник закрыл глаза. В этот момент, мучитель дёрнул изо всех сил. Сразу за этим, последовало мычание и всхлипы, раскрывшей глаза жертвы. Дав заложнику небольшую передышку, убийца принялся отрывать ногти на остальных пальцах. На это раз он вытаскивал их медленно. Закончив с правой рукой, он принялся за левую. Парень едва не отключился. К тому моменту, когда мучитель закончил с левой рукой, пол был забрызган кровью. Достав длинную спицу с крючком на конце, убийца взял правую руку жертвы, и, приложив её к левому плечу парня, резким движением проткнул с обратной стороны ладони. Мученик дернулся, пытаясь кричать. Дальше, через плечо, спица проходила трудно, но вскоре вышла с обратной стороны, проткнув кожу. Таким образом, правая рука парня оказалась прибитой к его левому плечу. Убийца загнул спицу с обратной стороны, чтобы руку невозможно было освободить. Затем он пригвоздил левую руку к правому плечу, несмотря на отчаянное сопротивление. Из глаз заложника текли слёзы. Человек в маске ласково провёл рукой по его коротко стриженой голове, одновременно стаскивая со стола длинный кусок заострённой арматуры. Прислонив арматуру к креслу, убийца снял скотч с губ жертвы.
–Ублюдок, пошёл ты! – сразу же выкрикнул тот.
Тогда мучитель схватил его под скулы, заставив разжать зубы, и вставил в рот жертвы стоматологический расширитель. Убийца бродил из стороны в сторону, держа в руках длинный металлический прут. А потом, медленно подошёл, и начал аккуратно погружать его в рот мученика. Тот дёргался, захлёбываясь и давясь. Когда прут вошёл наполовину и пронзил внутренние органы, жертва в последний раз дёрнулась. С предсмертным хрипом вышел и поток крови. Тело не шевелилось. Убийца распустил верёвки стягивающие тело. Поставив труп на колени, он рывком просунул прут до конца. Конец арматуры вышел через низ живота и упёрся в пол, на котором становилась всё больше тёмная кровавая лужа. Затем, он шприцом ввёл в тело какое-то вещество и, после того как сфотографировал своё произведение искусства и спрятал орудия пытки, удалился. Получившуюся фотографию он встряхнул несколько раз для проявки и, присмотревшись к ней, бережно засунул её в карман.
Настенные часы, висевшие напротив кровати, показывали половину первого. Окна в комнате были зашторены, что мешало светилу освещать пространство. Только узкая полоса света, проходящая через зазор между тёмно-коричневыми шторами, оставляла на полу и стене яркий след. Анна спала лёжа на боку, обхватив рукой подушку. Грязные после дождя волосы спутались. Расползшаяся тушь, которую она так и не смыла, оставила на подушке чёрные, высохшие за ночь, кляксы. Шумно вдохнув, девушка медленно открыла глаза. Перевернувшись на спину, она некоторое время смотрела в потолок, вспоминая вчерашнюю ночь. Живот сильно болел. Челюсть тоже. Зевнув, она протёрла глаза. Стянув с себя одеяло, Анна задрала майку. На животе синела обширная гематома. С трудом поднявшись, девушка побрела в ванную комнату. Включив свет, она посмотрелась в зеркало.
–Ну и красавица, – сказала Анна своему отражению, ощупывая опухшую переносицу.
Стерев с лица тушь и расчесавшись, она аккуратно принялась чистить зубы. Закончив с этим делом, девушка обработала разбитую губу антисептическим средством. Пройдя на кухню, она увидела Люси, готовящую завтрак.
–Доброе утро, – с улыбкой сказала она, повернув голову.
–Не очень оно доброе, – ответила Анна, потирая шею.
–Я вижу, – Люси рассмотрела лицо сестры, – садись, завтрак готов.
Она положила на тарелку два жаренных яйца с беконом и пару тостов. Анна, морщась от боли, стала жадно поглощать еду, орудуя вилкой и ножом.
–Кофе остался? – спросила она, пережевывая завтрак.
–Закончился. И уже давно, – вздохнула Люси.
–Тогда воды налей, будь добра.
Люси наполнила прозрачный стакан водой из-под крана, и поставила рядом с тарелкой. Анна, молча, кивнула.
–Тебе сегодня никуда не надо? – спросила Люси.
Призадумавшись на секунду, сестра ответила:
–Да, у нас репетиция. Надеюсь можно тебя одну оставить? – покосилась Анна на младшую сестру.
–Да, я же сказала, больше никаких глупостей.
–Я надеюсь. А то мне бежать скоро. Приберись в доме.
Закончив с едой, Анна пошла одеваться. Однако так как её вчерашняя одежда была вымазана грязью и теперь выглядела так, будто её сняли с бездомного, Анне пришлось пошарить по гардеробу, чтобы найти что-то подходящее. Её выбором стали чёрные брюки, белая кофта и лёгкая джинсовая тёмно-синяя куртка. На улице не зима и даже не осень, но всё-таки Лондон – не самое тёплое место. Забросив вчерашнюю одежду в корзину для грязного белья, Анна как смогла, замазала побои пудрой.
–Постирай всё, и в прихожей прибери, – крикнула она сестре, зашнуровывая кеды.
–Хорошо, – донеслось с кухни.
Выйдя из квартиры, Анна поспешила к клубу, где они выступали вчера. Там должна была проходить репетиция.
