неловкость, я поправляю облегающую униформу. Я заказала ее в прошлом месяце, когда весила на несколько фунтов меньше, но мой вес вечно колеблется.
– Как давно ты этим занимаешься? – спрашиваю я Инди, пока мы ждем, когда остальная команда и персонал сядут в самолет, чтобы мы могли отправиться в наш первый в сезоне полет.
– Как долго я работаю стюардессой? Третий год. Но я никогда раньше не работала с командой. А ты?
– Это мой четвертый год обучения и моя вторая команда. Раньше я летала с командой НБА, но мой брат живет в Чикаго и помог мне получить это место.
– Значит, ты уже общалась со спортсменами. В этом для тебя нет ничего нового. А вот я, если честно, слегка потрясена.
Я общалась со спортсменами. С одним встречалась. А с другим состою в родстве.
– Я хочу сказать, они просто нормальные люди, как ты и я.
– Не знаю, как насчет тебя, подруга, но я не зарабатываю миллионы долларов в год. В этом нет ничего нормального.
Уж точно, я и близко столько не зарабатываю, поэтому живу в безумной чикагской квартире моего брата-близнеца, пока не найду что-нибудь сама. Мне не нравится жить за его счет, но больше в городе я никого не знаю, и он сам захотел, чтобы я сюда приехала. К тому же он зарабатывает до смешного много денег, так что я не чувствую себя так уж неуютно, попросив у него бесплатное местечко для ночлега.
Трудно найти более непохожих людей. Райан сосредоточен, собран, целеустремлен и успешен. Он знает свой путь с семи лет. Мне двадцать шесть, и я все еще пытаюсь с этим разобраться. Но, несмотря на наши различия, мы лучшие друзья.
– Ты из Чикаго? – спрашиваю я свою новую приятельницу.
– Родилась и выросла здесь. Ну, в пригороде. А ты?
– Я выросла в Теннесси, но училась в колледже в Северной Каролине. Там получила работу стюардессы. В Чикаго переехала только месяц назад.
– Новенькая в городе. – Карие глаза Инди сияют возбуждением и легким озорством. – Когда вернемся, надо будет куда-нибудь сходить. Ну, в пути мы тоже сможем отдохнуть, но я познакомлю тебя со всеми лучшими местами в Чикаго.
Я благодарно улыбаюсь, радуясь, что в этом сезоне со мной в самолете работает такая классная и отзывчивая девушка. Эта индустрия может быть беспощадной, и иногда девушки не очень хорошо относятся друг к другу, но Инди кажется искренней. Нам с ней предстоит провести вместе в полетах весь хоккейный сезон, так что я еще больше благодарна за то, что мы ладим.
К сожалению, я не могу сказать того же о другой стюардессе. В течение двух недель обучения Тара, старшая стюардесса, казалась не слишком приветливой. Возможно, лучшим словом для нее было бы «высокомерная». Или «стервозная». Или и то, и другое.
– Я должна кое в чем признаться, – шепотом начинает Инди, убирая с лица свои тонкие светлые волосы. – Я ни хрена не смыслю в хоккее.
С моих губ срывается смешок:
– Я тоже.
– Ну и слава богу. Хорошо, что это не входит в требования к работе. Я имею в виду, я знаю, кто они все такие, потому что провела о них расследование на уровне ФБР в социальных сетях, но я никогда не видела ни одной игры. Однако мой парень неплохо разбирается в этом виде спорта. Он даже может сделать мне пропуск в зал, если понадобится.
– Подожди, правда?
– Шучу, – отмахивается она. – Зачем он мне? А вот он хотел бы получить пропуск, чтобы на них посмотреть. Он влюблен в спортивные соревнования, следит за спортсменами, за всем этим.
Прежде чем я успеваю сказать Инди, что дома у меня есть тот, кто может заинтересовать ее парня, придурок из ряда у аварийного выхода встает и начинает идти по проходу к нам.
Если я скажу, что Эван Зандерс некрасив я, конечно же, солгу. Он идет к нам такой походкой, словно только что сошел с подиума. Дерзкая улыбка демонстрирует идеальные зубы, глаза цвета лесного ореха – воплощение мечтаний любой девушки. Сшитый на заказ костюм-тройка в елочку, в котором он щеголяет, кричит о том, что он не выйдет из дома, пока не оденется так, чтобы непременно произвести впечатление.
Но он напыщенный засранец, который решил, что я жажду получить его автограф, и он пялился на фотографии полуголых красоток, пока я пыталась объяснить, как я могу спасти ему жизнь в чрезвычайной ситуации.
Вообще-то, вероятность того, что ему понадобится знать что-либо из того, что я пыталась объяснить, практически равна нулю, но дело не в этом. Дело в том, что он – высокомерный, самовлюбленный спортсмен. Знаю я этот тип. Я с таким встречалась и больше никогда этого не повторю.
Так что я перестаю восхищаться и отворачиваюсь, чтобы отвлечься на что-нибудь бессмысленное на камбузе, но его присутствие подавляет. Он из тех мужчин, которых все замечают, едва они входят в комнату, и это раздражает меня еще больше.
– Ну же, мисс Шэй, – шепчет Инди мою фамилию, подталкивая меня локтем.
Я оглядываюсь на нее, но она указывает на Зандерса. Обернувшись, я смотрю на него снизу вверх, его пронзительные карие глаза не отрываются от моих. Он останавливается в маленьком проходе кормового камбуза самолета, и по его губам скользит самая высокомерная ухмылка. Он упирается обеими руками в перила, как бы невзначай загораживая нам с Инди выход.
– Мне нужна газированная вода с лаймом. – Его внимание сосредоточено на мне.
Мне требуется вся моя сдержанность, чтобы не закатить глаза, потому что я только что сказала ему, где он может ее найти. Всего в полуметре от него стоит большой навороченный холодильник, не просто так набитый всевозможными напитками. Спортсмены, конечно, всегда голодны после игр, а поскольку мы совершаем много ночных перелетов, самолет оборудован как шведский стол «все включено», с едой и напитками в каждой щели, готовыми к тому, чтобы хватать их и есть.
– Она в холодильнике. – Я указываю на последний ряд сидений, прямо рядом с ним.
– Но я хочу, чтобы ты мне ее достала.
Какое высокомерие.
– Я сейчас достану! – Инди подпрыгивает от возбуждения, ей не терпится выполнить работу, которую она делать не должна.
– Не нужно, – останавливает ее Зандерс. – Стиви достанет.
Он сверкает зубами, очевидно, считая себя сейчас забавным. Я прищуриваюсь. Он не забавен. Он раздражает.
– Правда, Стиви?
Мне хочется послать его к черту, и не потому, что я не хочу выполнять свою работу, а потому, что он пытается что-то доказать. Он пытается дать мне понять, что я работаю на него. Но только то, что он наш клиент, не значит, что он может быть грубым и ожидать, что я не буду грубить в ответ.
Я колеблюсь, не желая произвести плохое впечатление на свою
