Мое напускное равнодушие затрещало по всем швам. Я понимал, что это всего лишь хорошая компьютерная анимация, но слышать, как "она" взывает ко мне, было почти так же тяжело, как если бы звонила настоящая Лорен. У меня в голове не было выключателя, который можно было повернуть и потом спокойно слушать, как любимый человек умоляет спасти ему жизнь.
- Ты, садист, сука - заорал я, закрыв лицо руками. - Думаешь, я тебе заплачу, чтобы ты больше не звонил?! Да я починю телефон, и все дела! А тебе советую включить интерактивное кино и выдрать свой собственный труп!
Ответа не было, и когда я оторвал руки от лица, экран уже погас.
Я подождал, пока руки перестали дрожать - от злости, - и на всякий случай позвонил детективу Николсону. Я переслал ему запись второго звонка. Он поблагодарил. Я сказал себе, что поступил правильно - компьютер будет анализировать манеру преступника, и тут любое свидетельство ценно; может, и задержат подонка, если он еще с кем-нибудь захочет сыграть ту же шутку.
Затем я позвонил в компанию, у которой приобрел программы управления офисом, и рассказал о своих проблемах - опуская детали субъективного свойства.
Меня соединили с женщиной - специалистом по поиску неисправностей. Она попросила открыть доступ к диагностическому каналу; я сделал это. На пару минут она исчезла. А я думал: сейчас найдет какую-нибудь пустячную неисправность, починит, и все будет в порядке.
Когда она появилась на экране вновь, ее лицо было настороженным:
- Программы работают нормально, - сказала она. - Никаких признаков нелегального подключения или подслушивания. Когда вы последний раз меняли пароль прямого соединения?
- Э-э-э.., я его ни разу не менял с тех пор, как установил систему.
- То есть в течение пяти лет пароль не менялся? Мы не рекомендуем так поступать.
Я виновато кивнул, но сказал:
- Не представляю, как кто-нибудь мог его узнать. Даже если бы они назвали несколько тысяч слов наугад...
- При четвертой неудачной попытке угадать пароль система поставила бы вас в известность. К тому же проверяется голос говорящего. Пароли обычно крадут при помощи подслушивающей аппаратуры.
- Кроме меня, пароль знает только жена, но думаю, она им ни разу не пользовалась.
- В файле записаны два отпечатка голоса. Кому принадлежит второй?
- Мне. На случай, если придется вызывать систему управления офисом, находясь дома. Впрочем, я никогда этого не делал, так что сомневаюсь, что пароль хоть раз произносился вслух.
- Так, вот тут есть протоколы обоих прямых звонков...
- Это ни к чему, я записываю все свои разговоры и уже передал копии в полицию.
- Нет, я говорю не о записи разговоров. Из соображений безопасности начальная стадия разговора - тот момент, когда произносится пароль записывается отдельно и в зашифрованном виде. Если хотите прослушать эти записи, я скажу вам, как это сделать. Но чтобы санкционировать декодирование, вам придется самому сказать вслух пароль.
Дав объяснения, она отключилась, и вид у нее при этом был просто несчастный. Разумеется, она не знала, что звонивший имитировал Лорен. Она, видимо, полагала, что мне сейчас предстоит узнать, что звонки с угрозами исходили от моей жены.
Она, разумеется, ошибалась - но ошибался и я.
Через пять лет трудно вспомнить такой пустяк, как пароль. С третьей попытки я наконец угадал его и, собрав всю волю, приготовился вновь увидеть на экране поддельную Лорен.
Но экран остался темным, а голос, который сказал "Бенвенуто", был моим собственным.
***
Когда я вернулся домой, Лорен еще работала, и я не стал ей мешать. Я прошел в свой кабинет и проверил, нет ли почты на терминале. Ничего нового не было, но, пролистав список полученных сообщений за прошлый месяц, я нашел последнюю видеооткрытку от матери. Нам было очень трудно общаться непосредственно из-за различия в скорости реакций, поэтому мы предпочитали обмениваться предварительно записанными монологами.
Я сказал терминалу, что хочу просмотреть открытку. Там в конце было что-то важное, чего я никак не мог припомнить. Я хотел услышать это еще раз.
Моя мать постепенно омолаживала свою внешность с того момента, когда она воскресла на "Кони-Айленде". Сейчас ей было на вид лет тридцать. Она много занималась и своим домом, который уже превратился из почти точной копии ее последнего дома в реальном мире в подобие французского особняка восемнадцатого века, с резными дверями, креслами в стиле Луи XV, изысканной драпировкой на стенах и канделябрами.
Она задала дежурные вопросы о моем и Лорен здоровье, о том, как идут дела в галерее, о рисунках Лорен. Она сделала несколько едких замечаний о политической жизни на Острове и за его пределами. Ее моложавая внешность и роскошное жилище не были самообманом - она действительно уже не была старухой и действительно жила во дворце, а не в четырехкомнатной квартире. Было бы нелепо притворяться, что она обречена жить так, как в последние годы своей органической жизни. Она прекрасно знала, кто она и где находится, и стремилась извлечь из своего положения все что возможно.
Сначала я хотел быстро прокрутить все эти пустяки, но не смог. Я вслушивался в каждое слово, меня гипнотизировал сам вид этой несуществующей женщины, я пытался разобраться в своих чувствах к ней, найти истоки привязанности, верности, любви к этой.., совокупности информации, чья прежняя телесная оболочка давно разложилась.
Наконец она сказала:
- Ты все спрашиваешь, счастлива ли я, не одиноко ли мне, нашла ли я себе кого-нибудь. - Она помолчала. - Нет, я не одинока. Твой отец, как ты знаешь, умер до того, как возникла эта технология. И ты знаешь, как я любила его. Так вот, я до сих пор люблю его. И поэтому он по-прежнему со мной. Если можно считать, что я жива, то он тоже жив. Он продолжает жить в моей памяти. Здесь, как нигде больше, этого совершенно достаточно.
Когда я смотрел эту запись впервые, последняя фраза показалась мне почти пошлой. Моя мать обычно не говорила подобных банальностей. Но сейчас я ощутил в ее заверениях вполне определенный намек, от которого у меня мурашки пробежали по коже.
Он продолжает жить в моей памяти.
Здесь, как нигде больше, этого совершенно достаточно.
Естественно, они не афишируют подобные вещи - органический мир еще не готов их принять. Но Копии могут себе позволить бесконечное терпение.
Вот почему мамин приятель ни разу мне не написал. Ему проще подождать столько десятилетий, сколько потребуется, пока я не попаду на "Кони-Айленд" "лично" - вот тогда-то мы с ним увидимся "снова".
***
Когда тележка закончила сервировать ужин в столовой, Лорен спросила:
- Сегодня никаких приключений не было? Техника не подвела?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
