с просьбой, чтобы он не писал заявление на Андрея, что Егорову грозит отчисление из института при любой судебной тяжбе, что получит срок ни за что. Я чуть не плакала от досады, а он просто надо мной издевался, видя моё отчаяние. «Короче, прекращай своё нытьё и слушай сюда. Рана у меня пустяковая. Только шкуру испортили. Дашь – и мы вместе идём в ментовку. Нет – вали отсюда. Чего стоишь, Танюша? Не реви, меня бабские слёзы не трогают. Я предложил обмен, пусть нечестный, но выбор за тобой», – говорил он и был уверен, что я на это пойду. Самое поганое, что презерватив «подвёл», но я этого даже не заметила. Он отправил меня в ванную, а потом мы вместе пошли в отделение. «Помалкивай, не делай сама себе рекламу. Для всех будет лучше, если Егоров исчезнет отсюда прямо сегодня, пока я не передумал. Убеди его в этом», – сказал он, выйдя из отделения. Я дождалась Андрея и передала слова Морозова. «Ты должен уехать, чтобы не потерять всё к чему стремился. Пусть пройдёт время, что-то, возможно, измениться. Поговори сам с Пашей», – просила я и была уверена, что Андрей мне не простит свою свободу такой ценой, поэтому и настаивала на отъезде, боясь, что правда всплывёт. Андрей уехал в тот же день, а у меня началась истерика. Я была сама себе противна, а кому рассказать и как? – Татьяна Павловна замолчала на несколько секунд. – Мама дала мне что-то успокоительное, но оно меня не брало. Родители собирались в гости к Кузнецовым вечером. Это было 30 августа. Тут появился Павел. Он обещал не бросать меня до их возвращения. Я плакала, он утешал, предложил мне выпить вина, для снятия стресса. Видимо, вино меня и свалило. Проснулась я только утром, но сразу поняла, что он воспользовался моим состоянием. Пашка ничего не отрицал, лишь извинялся и признался в своих чувствах. Я попросила его уйти. В тот момент мне жить не хотелось. Я весь день проплакала тихо в подушку, а вечером пошла на наш пруд. Павел не дал мне сделать глупость, перехватив по дороге. «Я помогу тебе пережить неприятные моменты. Если Андрей вернётся, я отойду в сторону. А пока буду рядом», – сказал он, проводив меня домой. Вот такая история: три дня – три парня. Андрей не писал писем и не звонил, а через месяц я узнала, что беременная. Паша мог сомневаться в отцовстве, зная о наших отношениях с Андреем, но ребёнка признал и мы поженились. Свадьба была скромной, моя беременность трудной. Ты родилась, и я сумела сдать экзамены в техникуме за второй курс, а через десять месяцев получила диплом. Я полюбила отца года через три после свадьбы, а у него хватило терпения ждать этого.
– Значит, мой биологический отец либо Андрей Егоров, либо Морозов. Морозова я знаю, но он мне не нравится, а Егорова не знаю вообще. Но я хорошо знаю Кузнецова, он навсегда останется моим отцом. Тема закрыта, мамочка. В том, что случилось, твоей вины нет.
– Есть ещё кое-что, что тебе следует знать. Ты унаследовала от меня отрицательный резус крови. Это не важно для обычной жизни, кроме беременности. Если у твоего супруга будет резус противоположный, и ребёнок унаследует его, есть вероятность не выносить малыша. Поэтому я и не смогла родить Павлу ни дочь, ни сына.
– Мам, хватит на сегодня грустных историй. Я это запомню.
– Глупенькая, – говорила мать, переодеваясь ко сну. – Тебе об этом скажет любой гинеколог, когда придёшь на приём. Ты должна знать об этом заранее.
– Засыпай, Я послушаю плеер в наушниках, – говорила Лиза, гася свет.
– Тебе не кажется, что кто-то пришёл?
– Дед предупреждал, что у него возможен визитёр. Спи.
– Лиза, ты слышала выстрел, – спросила мать минут через пять, забыв, что дочь в наушниках, и выбежала из комнаты. Она успела услышать звук второго выстрела, заметить, как на её мужа набросился человек в маске, а через мгновение раздался третий выстрел…
Всего за две-три минуты до первого выстрела, к дому Павла Петровича Торопова подъехал джип, из которого вышли двое.
– Это машина его зятя, бывшего мента. Положим его на глазах у тестя, и тот станет сговорчивее.
Бойцы ОМОНа положил их «мордой в пол» в ту минуту, когда прозвучал первый выстрел.
Глава 2
Отставной майор местной милиции Павел Кузнецов подъехал к дому тестя в начале одиннадцатого вечера. Выйдя из машины, он шёл к дому, слегка покачиваясь и что-то бормоча про оборотней в ночных сумерках, которые опускались на город. Собака во дворе, узнав своего, голоса не подала. В кабинете Туманова горел свет, и майор направился туда.
– Как здоровье, Павел Петрович? Почему калитка не заперта? Гостей ждёте? Не волнуйтесь, скоро явятся. Вы думаете, с вами будут шутить или пугать? Эти люди не бросают слов на ветер. Вы сообщение получили?
– Паша, мне поздно бояться. У меня заказов почти нет после нашумевшей операции. Я лучше лишусь своего бизнеса, чем уступлю этим ублюдкам.
– Ты понимаешь, старый пень, что ты им не нужен? Они возьмут в заложники Татьяну или Лизу, и ты сам сядешь за руль этого чёртового автовоза. Ты этого хочешь? Час назад мне пришло сообщение с неизвестного номера. У тебя есть сутки. Что от тебя зависит? Заказ есть, ты его исполняешь. Какая тебе разница, что, как и кто куда-то везёт? Хочешь быть честным и чистым – обратись куда следует, пусть проверяют.
– Паша, я догадываюсь о твоих связях с криминалом, но не думаю, что ты сможешь переубедить меня в решении.
– Мне плевать на твои догадки, а своих девчонок я в обиду не дам. Ты пойми, если бы я только знал, кому понадобился транзит, я разбирался бы не с тобой, а в другом месте. Я не понимаю твоего спокойствия. Я трижды в день получаю сообщения вразумить вас, и каждый раз мне указывают, сколько времени для этого осталось. Я могу быть в такой ситуации спокоен? Вы издеваетесь надо мной, и вам безразлично, что будет с дочерью и внучкой? Похитить, не значит не причинить вреда физического или психологического. Вы понимаете, что своей идиотской принципиальностью подвергаете опасности Лизу? Она простит вам насилие, издевательства? Я проезжал мимо дома, и света в доме нет. Куда они могли пойти в такое время? Где они сейчас и что с ними? Ваш телефон звонит.
– Перезвонит позже. Паша, ты бы оставил моих девочек и меня в покое. Мы сами
