Глава 2
Губернатор области Семен Викторович Климов вызвал своего заместителя Алексея Николаевича Костина и имел с ним продолжительную беседу по вопросу подготовки к предстоящим осенью выборам. На пост губернатора претендовали шесть кандидатов, из которых трое, по его мнению, были откровенными дурачками, говорящими газетными цитатами. Однако они были опасны тем, что использовали те же газетные цитаты из риторики демократов, что и Климов, поэтому могли оттянуть на себя часть голосов его электората.
Блестящая идея притормозить выплаты пенсий и зарплаты бюджетников, обвинив в этом центр и одновременно выплачивать региональные надбавки, принадлежала Костину и работала отлично. Региональные надбавки помогали людям выжить, и они были за это Климову благодарны, но три кандидата-дурачка критиковали центр теми же словами, что и он, и даже призывали увеличить региональные надбавки, размывая его козырные карты. По всей видимости, люди Ферапонтова, генерал-майора КГБ в отставке и основного соперника Климова на выборах, подтолкнули их к выдвижению своих кандидатур, чтобы разделить электорат Климова. Нужно было что-то предпринимать, нужны были идеи, а Костин, мужик ловкий и ушлый, генерировал много интересных идей, и сейчас у него тоже была идея.
— Семён, я предлагаю пригласить опытных имиджмейкеров из Москвы. Нужны пиарщики, которые с одной стороны могли бы утопить соперников в дерьме, а с другой стороны сделать тебя в глазах населения белым и пушистым.
— Я слышал о таких ребятах, но они большей частью работают в шоу-бизнесе и очень дорогие.
— Мне кажется, ты неправ. У нас тоже шоу-бизнес, только немного другой. Именно сейчас, когда повсеместно идут практически непрерывные выборы, нарабатывается профессиональный опыт имиджмейкеров в политике. Они дорого стоят, но зато, как мне рассказывали, творят чудеса. Вот совсем недавно слышал поучительный анекдот.
— А что, бывают поучительные анекдоты? Я думал, что поучительными бывают только басни.
— Вот послушай. Прилетает Папа Римский впервые в Париж, а у трапа самолета к нему подскакивают журналисты, и один из них задаёт вопрос:
— Как вы относитесь к тому, что в Париже есть публичные дома?
Папа удивлённо спрашивает: — А что, в Париже есть публичные дома?
На следующий день газеты вышли с заголовками «Первый вопрос Папы был: „Есть ли в Париже публичные дома?“»
Климов расхохотался, а Костин продолжал:
— Ведь газеты ничего не придумали и ничего не передернули. Папа действительно задал это вопрос первым, но совершенно в другом контексте. Можно рассматривать это как пиар-акцию, направленную против Папы, но никого ни в чём обвинить невозможно. Этот анекдот иллюстрирует классную работу имиджмейкеров.
— Что ж, тогда поработай в этом направлении, — немного поразмыслив, сказал Климов. — Только приглашай самых опытных. Пусть это стоит дороже, но главное, чтобы проколов не было.
— Нет проблем. Завтра же и начну искать… Так что всё-таки с Сапогом-то делать будем? Рассобачился так, что никакие тормоза уже не работают. Хотя бы эта история с ограблением девяти машин отпускников. Ехали энергетики в отпуск, думали, что если поедут все вместе, то будет безопаснее. Так нет, пацаны Сапога остановили всю колонну, забрали деньги до копейки, а у некоторых женщин и золотые украшения. Теперь энергетики пишут в Москву в генпрокуратуру. Спрашивается, как мы сможем замять такой скандал? В газетах журналюги беснуются.
— С Сапогом мы разберемся. Он, гад, мне уже буквально на шею садится. Считает себя незаменимым и всемогущим. Заменим, никуда он от нас не денется. Но в данном случае опаснее Сапога — газеты и телевидение. Они выливают на меня потоки грязи и считают это свободой слова. Но ведь это не свобода слова, а игра в одни ворота! Я же не могу на каждую заметку реагировать и каждого журналюгу опровергать. Искусали всего, как рой комаров.
— Надо своих журналистов заиметь. Людей подкармливать надо. Сейчас они повышают свой тираж за счёт сенсаций. А не будет тиража, не будет и зарплаты. Если мы будем подкармливать их и они не будут так жестко зависеть от тиража, то, поверь мне, станут ручными.
— Хитер ты, брат! Я что, из своего кармана их подкармливать буду?
— Зачем из своего? Афоня хочет получить станкостроительный завод? Пусть купит пару газет, местный телеканал ему можно недорого продать. Будет нам помогать — получит завод. А нет, так пусть идёт со своими бабками к едрене фене.
— Пожалуй, это правильная мысль. В прошлом году он купил завод «Пластконструкция» за мешок ваучеров[3]. Интересно, откуда он их столько набрал? Ведь каждый ваучер стоил около 20 долларов. Где столько денег взял? Или по дешевке скупал?
— Хрен его знает. Утверждает, что покупал у бомжей и алкашей чуть ли не за бутылку водки. Но откуда у нас в городе столько бомжей и алкашей? Темнит, конечно.
— Ну да ладно! Ты переговори с Афоней и встреться с Сапогом. Если этот бандит не прекратит такие вызывающие акции, то у него будут серьёзные проблемы, несмотря на то, что он вливает значительные суммы в мой избирательный фонд. Его бандитские выходки выходят нам боком — вон в газетах все время пишут о том, что власть, мол, слаба и не может навести порядок. Это играет на руку Ферапонтову — он, дескать, сможет навести порядок. А может, Сапог на него и работает?
— Мы знаем, какие порядки способны навести чекисты, и сыты такими порядками по горло! Хватит, нахлебались! А с Сапогом надо действительно что-то делать! Терпеть его наглость уже невозможно!
— Подумаем. Ты, Алексей, займись пиарщиками, а я переговорю насчет Сапога с кем нужно. Лады?
— Замётано. Я сегодня же позвоню своим московским приятелям, пусть разузнают, кого из пиарщиков стоило бы пригласить.
После ухода Костина Климов просмотрел и подписал неотложные документы, которые аккуратно положила в папку «На подпись» его неизменный секретарь-референт Надежда Ивановна.
Через полчаса у него должна была состояться встреча с влиятельным знакомым из Москвы, который приехал на пару дней по своим партийным делам. Знакомого, с которым Семен Викторович учился в своё время в Высшей партийной школе при ЦК КПСС, звали Сергей Павлович Волгин. После окончания учёбы Сергей Павлович работал в аппарате ЦК, а Семен Викторович вернулся в свой родной город и возглавил Облсовпроф. Со времени их последней встречи прошло более десяти лет, и Климову было интересно посмотреть, как сейчас выглядит Волгин, а также послушать последние московские сплетни и новости. Работая в аппарате ЦК, Волгин раньше несколько свысока относился к провинциальному профсоюзному боссу, но сейчас Климов — губернатор крупного сибирского региона, а Волгин так и остался аппаратчиком, ошиваясь где-то в президентской администрации. Климов распорядился поселить Волгина в специальной деревянной гостинице для высшего руководства и подготовить там баньку. Он хотел принять Волгина по высшему разряду, продемонстрировав тому свои возможности и тонко намекнув, кто нынче есть кто. Надежда Ивановна, записывая указания Климова насчёт организации баньки и закусок, удивлённо спросила, так и не дождавшись указания:
— А что насчёт девочек? Приглашать?
— Никаких девочек, мы не на посиделках, — ответил Климов и, спохватившись, подозрительно посмотрел на Надежду Ивановну. — А чего это ты вдруг? Может провоцируешь меня? Вера тебя так научила? Или по собственной инициативе?
Он сдвинул брови и гневно посмотрел на секретаршу. Его жена, Вера Павловна, старалась быть в курсе всех его дел, но раньше никогда себе не позволяла контролировать его через Надежду.
— Причём здесь Вера Павловна? Я сама, что ли, не знаю этих московских? Они когда сюда приезжают, то думают, что здесь у нас сплошной бордель!
Климов расслабился и улыбнулся, вспомнив о том, что Волгин большой поклонник женского пола.
— У нас будет сугубо деловая встреча, а случится у него спермотоксикоз, дадим адреса городских борделей, пусть лечится за свой счёт, — съязвил Климов, не в силах отказать себе в удовольствии позлорадствовать.
— Так, может, позвонить начальнику милиции, пусть на всякий случай выделит машину с мигалкой? — невозмутимо спросила Надежда Ивановна.
— Зачем? — удивился Климов.
— Ну, не на скорой же помощи доставлять вашего гостя в бордель.
Климов расхохотался — Надежда умела острить с невозмутимым видом.
— Звонил Афонин, просил о встрече с вами, — сообщила Надежда Ивановна.
— Сегодня я занят, пошли его к чёрту.
— Я так и сделала: направила его к Костину.
Климов посмотрел на Надежду Ивановну. Зря она так взъелась на Костина, хотя и Костин её не очень привечал.
— Зря ты так, Надежда. Костин мужик-то неплохой.
— Вам, вероятно, виднее, какой он как мужик. А как человек… — она неопределённо махнула рукой. — Скользкий он очень.
