* * *
Здешние дамские моды порой заставляли отвернуться даже куда более бесцеремонного Алира. И добро бы грудь из декольте вываливалась или разрез на юбке поднимался выше талии, а то ведь они, коварные, шьют скромненькие платьица из нескромных тканей, вот мужчины и провожают глазами особо интересных дамочек в надежде увидеть, как вдруг – именно вдруг! – становится прозрачной часть платья. Непредсказуемо. Дану повезло уже через полчаса, когда на нежно-розовом фоне платья высветилась очаровательная попка юной гостьи. Без ничего.
– Ах мерзавка, – сказал рядом мелодичный женский голос, – ведь предупреждала же ее, чтоб не смела шить такое платье. Вы простите, сударь, глупую девочку.
Дан надел сочувственно понимающую улыбку, повернулся и кивнул:
– Да, сударыня, понимаю вас. Невинная детская шалость.
Смутно знакомая женщина, когда-то красивая, отчаянно, но безуспешно борющаяся за эту красоту. Дан слегка ей посочувствовал, потому что никакие ухищрения не вернут молодости. И ее пятьдесят не станут тридцатью.
Дама смотрела на него с ужасом, и Дан забеспокоился: может, чего не так надето, или рога опять выросли – Аль однажды пошутил, создал иллюзию, или жук какой на голову сел.
– Дан? – выдохнула она. – Дан?
Несколько ошалело Дан кивнул. Знал когда-то? Спал когда-то? Ну да, это тяжело – увидеть… Дама развернулась и, путаясь в юбке, пустилась бежать. Разве он хоть у одной женщины вызвал такой ужас? Впрочем, если они встречались лет этак много назад, ей должно было стать очень грустно, потому что он не изменился, а ее годы не пощадили.
– Не узнал? – поинтересовался рядом Аль. – А такая любовь была…
– Любовь? – удивился Дан. – Это когда ж? Погоди…
– Ага. Это Тика Тури.
Дан посмотрел ей вслед. Тика? Надо же, Тика. Те же голубые глаза, пепельные волосы… А ведь у Тики глаза были фиалковые. Выцвели, наверное… И лет ей не пятьдесят, а побольше.
– Ну да, – прокомментировал несносный эльф, – а тебе все те же тридцать. Воспоминания нахлынули?
– Я бы не сказал, – пожал плечами Дан. – Может, эликсир Нирута развивает склероз?
Аль фыркнул. Но Дан ведь и правда с трудом вспомнил ее тогдашнее лицо. Или подумал, что вспомнил – на основании увиденного. И, пожалуй, впервые в жизни посочувствовал женщинам, теряющим красоту. Наверное, дурнушкам легче. Даже некое злорадство появляется, может: ага, ну и где твои былые прелести… Нет. Тика и сейчас хороша, но с крайне неприятной для женщин добавкой: для ее лет.
– Ага, – прочитал его мысли Аль. – И наверняка ей отвешивают изысканные комплименты престарелые кавалеры на унылых званых ужинах. Интересно, что ей хочется больше: их отравить или самой удавиться?
– Какой ты жестокий, – с притворным осуждением покачал головой Дан. М-да… Любил когда-то, и даже казалось, что всерьез, – и ничего не ворохнулось. Вообще. Даже сердце не защемило и так далее. Зато мелькнула подлая мыслишка: ну мало ли с кем я спал за эти тридцать пять лет. Или тридцать семь? Такие мелочи начали стираться из памяти. В зеркале он видел, конечно, не того юношу, который годился на рекламный буклет, слава богу, юноша стал мужчиной, глаза похолоднее, морда пожестче, маленький шрам на подбородке и чуть побольше – на виске, а Нирут, зараза, не захотел его убирать. (В назидание. Чтоб головой думал, прежде чем выяснять отношения с пятью эльфами сразу. С пятью пьяными эльфами.) Плечи пошире, и вообще, что называется, заматерел. Только все равно никто не даст ему больше тех тридцати пяти, как во времена, когда он встретил Тику.
Подошел властитель Флайт, а его присутствие действовало на Дана примерно как визит генерала в казарму. Он невольно втянул живот и расправил плечи, краем глаза уловив, что Алир ведет себя точно так же. Вот в честь кого мероприятие. Темно-красный костюм Флайта все так же вызывал ассоциации с большим количеством крови, особенно теперь, когда Дан неплохо знал всех властителей. Флайт пролил крови куда больше многих, потому что до того, как его произвели во властители, командовал королевской стражей в одной стране, где доброй традицией были бунты и заговоры, кои он подавлял самым беспощадным образом и доподавлялся до того, что на корону заговоры более не направлялись, только на него самого. Да и в качестве властителя он не стеснялся брать на себя самые неприятные решения. Своей частью Траитии он управлял (властительствовал?) весьма эффективно. Не искореняя весьма преувеличенные слухи о собственной кровавости.
Флайт сухо кивнул обоим, велел завтра на рассвете явиться пред светлые очи всей Квадрой, потому что ему так нужно, развернулся через левое плечо и удалился. Дан и Аль расслабились только через минуту, и эльф задумчиво спросил:
– Интересно, для Нирута это тоже приказ?
Шутка получилась забавная, они посмеялись, и Дан вернулся к своей тарелке с горкой вкусностей. Не умел он наедаться деликатесами. Наверное, трудное детство мешало. Он вполне способен был наслаждаться этими крохотными кусочками мяса удивительно редкой птички (размером с колибри, не иначе), но только после нормального сытного обеда. Снова мимо скользнула юная красотка, чью попку Дан лицезрел несколько минут назад. Дочка Тики Тури? Значит, генерал все-таки с ней не развелся? Ну конечно, не развелся, иначе бы Тика не появилась на роскошном приеме не у кого-то, а у властителя… Разведенные женщины тут котируются разве что в качестве шлюх, но не в таком возрасте. Наверное, генерал сделал карьеру с нуля. А сам он тут? Дан обвел взглядом зал, но, конечно, генерала не увидел, потому что полтысячи человек хорошего обзора не позволяют. Если подняться на галерею… А зачем?
Он присмотрелся к Тури-младшей. Личико было ничуть не хуже попки, розовенькое, нежненькое, с лукавой улыбкой и явной заинтересованностью в ясных голубых глазах. Стоит поощряюще улыбнуться – и либо приятная ночка обеспечена, либо просто приятные четверть часа в каком-то укромном уголке огромного замка. Практикуются тут такие скоротечные амуры. А уж что творится, если устраивается маскарад! Масочки надеваются не картонные или золотые, а магические – не снимешь, не заглянешь, так что всяк чувствует свою полную безнаказанность, потому творятся на подобных балах форменный разврат и безобразие, чуть не в каждом притемненном месте сопят и стонут, кушетки в нишах заняты все, а по слухам, кое-где зажигают эротические палочки и народ дуреет абсолютно и вообще ничего не стесняется. На одном балу Квадра была… жаль, Шарика с собой не взяли. Однажды, лет десять назад, Дан привел в свою комнату сговорчивую даму, забыв, что Шарик не захотел оставаться на конюшне, а отдельных апартаментов сторожевому дракону предоставить как-то никому в голову не пришло. Так что Шарик всю ночь пронаблюдал за Дановыми упражнениями в постели, а Дан под утро уже едва импотентом не сделался, вдруг увидев, как дракон голову склоняет, любуясь его телодвижениями. А дамочка и вовсе завизжала и задергалась с перепугу, так что Дан от ее дерганий сразу и кончил… В общем, позору было… Одна радость, разговаривать Шарик так и не научился, так что о позоре никто и не узнал – дама, разумеется, молчала, а Дан только Алира и насмешил. Не пришло в голову скрывать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
