– Мой Бог! – Вздрогнув, я резко повернулась, чтобы посмотреть, кто произнес эти слова.
Глава 2
Под сенью большого раскидистого дуба стоял высокий мужчина. Низкий, чувственный голос был мне незнаком. Я отступила на несколько шагов, ругая себя за то, что до такой степени погрузилась в мысли, что не заметила его присутствия и даже не почувствовала запаха табака в воздухе.
Мужчина отбросил сигару, загасил ее пяткой и галантно отошел от меня еще на пару шагов, предоставив мне возможность получше рассмотреть его.
– Простите, что напугал, но эти слова были написаны о вас.
– Месье, вечерний полумрак ввел вас в заблуждение. Не может быть никакого сравнения между мной и тем, о чем написал лорд Теннисон, – возразила я, делая еще один шаг назад.
Мужчина был коротко подстрижен, однако несколько прядей щеголевато ниспадали на лоб. Я окинула взглядом чувственный контур его губ, мужественный, волевой подбородок и оценила мощь и ширину его плеч. Он поднял вверх руки, как бы показывая мне, что невооружен, и я подумала, что, если бы он был разбойником, ему не нужно было оружие. Его удивительный голос способен был выманить золото из кулака скупца.
– Никакого сравнения? – удивленно спросил он.
– Никакого!
– В таком случае могу я с этим не согласиться и предположить, что у каждого свое представление о красоте?
– А велеречивость – удел глупцов, – засмеялась я, мгновенно забыв про свои заботы и всякую опасность. Я кивнула в сторону «Красавицы». – Я припозднилась с возвращением домой, так что говорю вам прощайте.
Он сделал шаг в мою сторону.
– Знаете, вы застали меня врасплох. Я стоял, наслаждаясь знойной красотой летней новоорлеанской ночи и раздумывал, способна ли с ней сравниться какая-либо женщина. И тут появились вы, словно судьба или какой-то волшебник направил вас ко мне.
– Никакого волшебства, уверяю вас. – Я не была расположена к тому, чтобы меня обхаживали с помощью всякого вздора. – В свою очередь, могу я спросить, кто вы такой и по какому делу находитесь здесь?
Я подумала, что это один из актеров шекспировской труппы, гастролирующей в городе. Четверо из них в настоящее время столовались у меня, их навещали посетители, но среди них я не встречала этого человека. Я бы запомнила такого высокого и приметного мужчину. Черный фрак плотно облегал его стройную фигуру и элегантно контрастировал с украшенным вышивкой жилетом и белой рубашкой. Запомнила бы я и голос.
– Меня зовут Стивен Тревельян, а вы, полагаю, – мисс Жюльет Бушерон? Мне сказали в городе, что вы владелица превосходного пансиона.
Он произнес мое имя так, словно сдобрил каждый слог сладкими сливками и теплым медом.
– Миссис Бушерон, – поправила я. Каждый дюйм официальной дистанции между нами казался мне существенным. – Вы ищете здесь комнату, мистер Тревельян?
– Да, я писатель и, видимо, пробуду здесь некоторое время. – Он указал на два черных чемодана, которые я не заметила.
В любое другое время я сочла бы удачей возможность заполучить долгосрочного пансионера, тем более что четверо нынешних моих постояльцев собирались съехать в конце лета. Тем не менее у меня были основания для сомнения. Вряд ли стоило приглашать этого привлекательного незнакомца в свой дом, пока я не получу объяснений от моего сыщика.
– У меня есть визитка, – сказал он, протягивая мне карточку. – Возможно, вы слышали о пароходной компании моей семьи – «Тревельян трейдинг компани»?
Карточка, сохранившая тепло его пальцев, вызвала дрожь в моей руке. Разумеется, я слышала о «Тревельян трейдинг компани», и мне было удивительно, почему такой влиятельный мужчина ищет приюта в моем скромном пансионе.
– Вы уехали очень далеко от дома, месье Тревельян.
– Даже дальше, чем кто-либо может себе представить.
В его глазах я заметила грусть, и голос его был печален.
– Надеюсь, вас не ввели в заблуждение относительно возможностей моего пансиона. Он не может поспорить с великолепием отелей во Французском квартале.
– Я предпочитаю покой и уединение, миссис Бушерон.
Я положила его визитку в карман.
– В таком случае давайте посмотрим для вас подходящую комнату, если вы не возражаете.
Он последовал за мной.
– Благодарю вас. Путешествуя по Миссисипи, я слышал, что Новый Орлеан не похож на другие места, и заинтригован городом... и его людьми. – Его нежный воркующий голос завораживал.
Я смотрела себе под ноги, не желая поддерживать этот флирт.
– Да, ни один город не может похвастаться такой историей, как наш, месье, но я думаю, что мы отличаемся большим упорством в достижении поставленных целей.
– Дело не только в вашей культуре. Здесь ощущается милосердие, которого нет в других местах.
Странное заявление, исходящее от чужестранца. Остановившись, я взглянула на него.
– Что вы имеете в виду?
Он пожал плечами.
– Я чувствую здесь настоящую доброту и человечность.
Я не испытывала проявления особой человечности или всепрощения со времен войны. Даже родственники мужа корили меня за потерю плантации Бушеронов и разорвали со мной отношения.
– Не обольщайтесь, – сказала я. – Новый Орлеан знаменит своим лицемерием. То, что вы видите, не всегда соответствует действительности.
Распрощавшись с интимностью сумерек, я поднялась по лестнице в ярко освещенный вестибюль и поморщилась от шума, в который окунулась. Пиликанье сына на скрипке было настолько громким, что могло поднять мертвого, а мамаша Луиза кричала в столовой о дьяволах с Севера. Было достойно удивления, что мистер Тревельян не повернулся и не ушел тут же из дома.
– Добро пожаловать в мой дом, месье. Оставьте ваш багаж возле лестницы, папаша Джон отнесет его к вам. У меня есть тихая комната в дальнем конце дома, но в ней нужно навести порядок. Если хотите, можете скоротать время с другими пансионерами в гостиной. Там вы найдете бренди, херес и другие напитки.
Тревельян поставил багаж, и я показала ему комнату, где пансионеры вели громкую дискуссию. Похоже, сегодня объектом их критики была книга Марка Твена «Простаки за границей». Любой автор, кроме Шекспира ценился ими весьма невысоко.
Прежде чем разбираться с сыном, я бросилась в столовую, чтобы успокоить мамашу Луизу.
– Этот человек вернулся, я вам говорю! Батлер украл наш серебряный черпак! – кричала мамаша Луиза.
– Тс-с, – попыталась я ее утихомирить. – Генерал Батлер в Вашингтоне, мамаша Луиза.
Ненавистный федеральный генерал разграбил Новый Орлеан, и только благодаря тому, что мы предусмотрительно спрятали небольшое количество серебра, которым располагали, нам удалось кое-что сохранить. Оккупационные войска все еще находились в городе, хотя война закончилась девять месяцев назад.
