Контролируемое квантовое взаимодействие частиц есть макро-микро наука, волшебство или искусство. А, скорее всего тесный союз всего вышеперечисленного. Когда управляешь погодой, все манипуляции происходят на субатомном уровне, приобретение или потеря энергии, уничтожение фундаментальных частиц кварков антикварками, протонов антипротонами – и то и другое и разрушительно, и созидательно одновременно. Это подобно разнице между солнечным днем и весенним дождиком, грозой и убийцей торнадо F5. Засуха и наводнение. Жизнь и смерть.
Все это огромная ответственность, и я боюсь, что Хранители иногда не воспринимают это достаточно серьезно. В конце концов, мы – люди. У всех у нас есть своя жизнь, свои семьи и стандартный набор грехов и пороков. Никто не хочет просыпаться в четыре утра от звонка из офиса, особенно когда дело касается чужих проблем.
Грехи, да, у нас, их предостаточно. Жадность – один из них. Жадность и сила всегда были хорошими союзниками, но жадность и волшебство – самые опасные из тандемов зла.
Я, в общем-то, предполагал, что абсолютная власть развращает. Союз Хранителей был создан на крепких идеалистических принципах, но как-то постепенно некоторые из нас – может быть даже многие – забыли свое истинное предназначение. Осталось немного действительно верных и альтруистически настроенных. У меня не хватит смелости причислять себя к последним.
В работе, по своей натуре, я никогда не волновалась, правильно ли то, что я делаю, относительно великой природы вещей. Я просто солдат. Тот, кто делает, а не тот, кто планирует. Мне нравится быть полезной и делать свою работу хорошо. Пока это приносит удовлетворение, не страшно, что для этого нужно что-то или кого-то принести в жертву. Я никогда не вступала в споры о моральной стороне вопроса. Не моя работа решать, кто прав, а кто нет, кто умрет, а кто останется жить. В идеале это должно быть ничьей работой, но точно не моей. Я не мыслитель. Не философ. Я девушка, которая любит быстрые тачки и крепких мужчин, дорогую одежду, не обязательно в таком порядке.
Каждый делает ту работу, которую умеет.
* * *
Я не могла заснуть. А вы смогли бы? Находясь где-то над землей под действующим землетрясением, ожидая, что случится еще что-то более страшное? Даже будучи уставшей как собака, я не могла закрыть глаза больше, чем на пять минут, ибо страх полностью овладел мною.
Итак, мы висели в небесах, наблюдая, как дорога плавится под безжалостным солнцепеком, когда меня как током ударило. Я села прямо, широко открыв глаза и моргая.
– Может ли эта штука летать? – спросила я. Как будто мы не висели в этой машине весом в тонну без всяких самолетных турбин на борту. – Ну, я имею в виду, перенестись к другому шоссе. И чтобы они не знали об этом.
Я полностью завладела вниманием Дэвида. Он даже озадаченно нахмурился.
– Ну, она не совсем пригодна для этого, но я полагаю, да.
– А что?
– А то, что, если мы оставим иллюзию нас, находящихся здесь в воздухе, я могу перенести машину к другому шоссе, и, быть может, мы выгадаем немного времени, прежде чем они нас обнаружат.
И, поколебавшись, я задала вопрос, который трудно было облечь в слова:
– Он мог бы убить нас, правда? В любое время.
Глаза Дэвида остались беспристрастно чисты.
– Он мог попытаться. И в конечном итоге ему бы это удалось. Я не могу сойтись с Джонатаном лицом к лицу. Но он не хочет убивать тебя. Если бы он хотел, ты бы уже была мертва.
Я заметила перемену в его словах. Я была той, кому угрожала смерть. Худшее, что могло случиться с Дэвидом, это то, что, пока бы машина сминалась в лепешку словно пивная банка, а мои кости хрустели, ломаясь, бутылка в моем кармане разбилась бы, и он стал бы свободным.
Джонатан, без сомнений, расценил бы это как дополнительный плюс. Что было бы довольно логично, не принимая в расчет мое чувство к Дэвиду и, надеюсь, его ко мне. Мне-то было не по себе от этой всей ситуации с хозяином и слугой джинном.
– Ты можешь его сдержать?
– Ненадолго. Если только он будет атаковать напрямую.
– Достаточно для меня, чтобы…
– Спастись, – закончил он за меня. – Я могу блокировать его, но целью стратегии является запутать следы, а не защищаться напрямую. Мы должны двигаться. Если нас прижмут, нам конец.
Я кивнула, отметив небольшие детали: белые морщинки вокруг рта Дэвида, напряжение в глазах. Для него это было тяжело. Очень тяжело. Его дружба с джинном по имени Джонатан уходила корнями в то время, когда они были людьми и дышали, умирая вместе на поле боя в темноте тумана первоистории. Он был воскрешен силой настолько древней, что она могла бы выпить жизнь из тысяч, а может быть, миллионов живых существ, чтобы создать такое существо, как Джонатан – нечто живое, думающее, сотворенное из чистейшей энергии. Даже среди джиннов он считался чем-то выдающимся, и это не просто пустые слова.
И теперь он оказался по другую сторону баррикад. По крайней мере, по другую сторону от меня.
– Мы не можем ранить его?
Дэвид удивленно глянул на меня.
– Правда?
Я не знаю, что могло бы причинить ему вред. И ничего такого, с чем бы ты захотела связываться.
– Но он может ранить тебя?
– Он не будет этого делать.
– Но он может. – Причина, по которой он мог бы ранить Дэвида, была, конечно, я. Дэвид свободно использовал свою силу, чтобы вытащить меня с того света и облечь в форму джинна – он до сих пор еще не полностью восстановился после того случая.
Но как принято у всех любовных парочек, это не являлось предметом наших обсуждений.
Дэвид пожал плечами, глянул вниз на волнообразное шоссе I-70 и произнес:
– Нам лучше двигать, пока Кевину не придет в голову приказать Джонатану прихлопнуть нас.
Спасительной ноткой во всем этом ужасе звучало то, что хотя в руках вздорного ребенка имелась мощь ядерного оружия, но, по крайней мере, он не был тем, кого называют великий мыслитель. Джонатан, хотя и обязанный служить ему, не был обязан давать ему советы. И судя по всему, он не собирался стать главной фигурой в этой битве. Слава Богу.
Я кивнула, вздохнув, и закрыла глаза. Выпорхнула из своего тела и полетела к той самой верхней плоскости, известной среди Хранителей как эфирный уровень; плоскости, где все физическое отходит в сторону и только энергия царит вокруг. Человеческий разум может распознавать только определенные спектры. В мою бытность джинном эфир показывал мне все много больше и глубже, но теперь я пыталась довольствоваться тем, что имела.
Прямо сейчас из эфира я видела дорогу подо мною, освещенную, как гигантская горящая полоса, сверкающую и уходящую вниз под землю к горным породам. Маленький идиот дестабилизировал целый регион. Я не могла остановить его. Моя сила связана с ветром и водой, но не с землей. Кто-то другой должен был уравнять чаши весов. Кстати, наверняка чей-то сотовый телефон звонил, сейчас, в офисе Хранителей.
