и хозяйственных построек. Об этом я узнал позже, а пока, мог только любовался зданием, в котором мне предстояло грызть гранит науки.
Приемная комиссия, находившаяся на первом этаже, встретила тишиной. Лишь пожилая айганка, сидевшая за высоким массивным столом, улыбнулась нашей растерянности и кивнула на встроенные в стену портативные устройства.
— Внесите свои данные, молодые люди. Как только вы это сделаете, то вам на «Галку» придет уведомление о сроках проведения экзаменах и подробная информация, куда и во сколько подходить для их сдачи.
— А почему никого нет? Мне казалось, сейчас тут должно быть столпотворение от абитуриентов.
— Так сегодня последний день приемки заявлений, от силы еще несколько поступающих пожалует. Все, кто хотел, уже давно зарегистрировались. — Пояснила женщина. — Справились? — Поинтересовалась она у нас, и после утвердительного кивка, помахала кистью, мол, раз все сделали, то пора и честь знать.
Стоило нам выйти на улицу, как раздался писк. Сразу достал «Галку» вчитываясь в поступившую информацию.
— Что у тебя? — Спросил Лендор, тоже уставившись в экран.
— Первый экзамен завтра в девять утра. Двести тринадцатая аудитория.
— У меня тоже.
— Матан?
— Ага.
Сверив расписание экзаменов, мы поняли, что находимся в одной группе поступающих. Это обнадеживало. Вдвоем всегда легче. Поддержка, пусть только и моральная, никогда не мешала.
Следующие две недели пролетели в бешеном темпе. Мы зубрили материал, ходили на экзамен, а затем снова садились за учебу. Хоть это и выбило из моей головы тревожные мысли, все равно я не забывал оглядываться назад, чтобы случайно не получить нож в спину или проверить, нет ли за мной слежки. Все было тихо, что не могло не вселять надежду.
Как меня трясло, когда всматривался в списки поступивших, как боялся оказаться за бортом, но все обошлось.
Факультет управления космических комплексов распахнул, наконец, для нас с Лендором свои двери.
Пока проходили экзамены, мы успели со многими познакомиться и сейчас, рассматривая участников группы, с которыми неразрывно связала судьба на следующие пять лет, я с удивлением и радостью заметил, что оказался уже среди знакомых лиц: Тмир Синот — статный темноволосый красавец, немного самоуверенный, как и все дармиты, но при этом веселый и общительный, готовый поддержать любую тему для разговора; Ликирен Таур — рикт, чем-то похожий на Лендора, но более закрытый и уверенный в себе; Мирана маар Вир — симпатичная вираска, умная, расчетливая, немного нагловатая, но вполне дружелюбная; и Унара Льот — девушка с твердым характером и огромной силой воли, прекрасно разбирающаяся в холодном и огнестрельном оружии. Я как-то раз видел демонстрацию ее боевых навыков, перед другими абитуриентами и был впечатлен.
Группа, в которой предстояло учиться, насчитывала четырнадцать человек. Вру, человек из них был только один — я.
Сегодня был третий день учебы. Пока проходили в основном вводные лекции, мы знакомились с преподавателями, а те, в свою очередь, оценивающим взглядом скользили по первокурсникам, пытаясь определить наш потенциал и выявить сильные и слабые стороны. Несколько раз на парах чувствовал, как тонкие нити аккуратно касаются моего разума, расслаблялся, давая возможность врожденному дару прийти в движение и сделать за меня всю дальнейшую работу по ментальной защите. Касание чужого «я» было мимолетным, ненавязчивым, идущим вскользь, небольшая проверка, оценка способностей и не более. Я был уверен, что половина моих сокурсников, в отличие от меня, даже не поняли, что их прощупывают.
Пока что шли лекции у всего потока одновременно, поэтому пятьдесят шесть первокурсников толкались в коридоре около аудитории, не смея зайти внутрь без разрешения преподавателя.
— Говорят, что лекции по «Иным Формам Жизни» ведет сама декан. — Послышался голос нарганина, с которым я пока не был знаком.
— Ага. — Поддакнул Ликирен, — а еще практику по космическим полетам, но нам пока до нее далеко.
— Зверь а не женщина. Мне старшекурсники рассказывали, что от одного ее недовольного взгляда хочется спрятаться под парту и не вылезать до конца пары.
— Стерва, одним словом. — Хмыкнула Унара.
— Ой, да ладно вам, не преувеличивайте. — Закатил глаза и посмотрел на ребят, которые и вправду казались обеспокоенными. — Ерунда все это.
— Ты просто не знаешь. Если кто-то попадает к ней не в милость, то зачета ему не видать, как своих ушей. Замучаешься на пересдачу бегать. Эта гарпия может отравить жизнь любому студенту. Ее даже некоторые преподы бояться.
— Грымза еще та. — Подтвердила Мирана маар Вир.
После рассказов ребят, перед моим мысленным взором предстала старая бабка с длинным носом, злющими глазами и нудным, немного писклявым голосом, уверенная в своей правоте и непогрешимости.
Тихонько захихикал от вызванной ассоциации.
— Подумаешь стерва, и не таких видали. Что нам до этой Гюрзы? Путь плюется ядом, сколько хочет. Сначала нужно познакомиться и оценить, как эта гарпия материал преподносит. Может…
— Артен. Тс-с-с. — Перебил меня Лендор и дернул за рукав.
— Вы чего замолчали ребята? — Оглядел я притихших сокурсников, в глазах которых застыла паника, напополам со страхом.
— А они замолчали, потому что появилась, как вы выразились «Гюрза» и сейчас начнет плеваться ядом. — Послышалось за моей спиной.
— Ой-е-е-е. — Простонал обреченно.
Голос, прозвучавший сзади, явно принадлежал молодой женщине: красивый, с небольшой хрипотцой и стальными нотками, он пустил стаю мурашек по моей коже.
Медленно повернулся, готовясь к выволочке, и застыл, не в состоянии сдвинуться с места или произнести хоть слово. Язык прилип к небу, а глаза неотрывно смотрели на декана факультета Управления Космических Комплексов.
Причиной моего потрясения было не то, что женщина услышала от меня нелестные высказывания в свой адрес, а то, что передо мной стояла Маркела Ланвер собственной персоной… Моя таинственная жена и, судя по ее взгляду, дармитка была безумно зла, но самое интересное оказалось тем, что в ее глазах я не заметил ни одной искры узнавания.
Да, я вырос и возмужал за прошедший год, но не на столько, чтобы меня можно было совсем не узнать. Стало даже как-то обидно.
Я продолжал, молча разглядывать стоящую передо мной женщину, не в силах проронить ни слова. Вживую Маркела оказалась еще привлекательнее, чем на голограмме. От нее во все стороны разливались волны безудержной энергии и силы. Я видел, как мои сокурсники начали опускать головы и отводить глаза, боясь ненароком привлечь внимание преподавателя к своей персоне, а я наоборот, не мог отвести от нее взгляд.
Высокие скулы; глубокие, как бушующее море, синие пронзительные глаза; выступающие надбровные дуги с выпирающими черными наростами, образующими тонкую линию, делающую лицо женщины еще более выразительным; и пять туго сплетенных кос, переходящих на затылке в хвост, спускающийся на лопатки —
