Она постучала в дверь Рика, из-за которой слышался только шум телевизора и больше ничего. Отклика не последовало. Она постучала снова.
— Сейчас, сейчас, — раздалось недовольное ворчание, и спустя минуту Рик открыл дверь.
Ее всегда удивляло, как ему удается сохранять свою располагающую наружность и юношескую моложавость — это при его-то пристрастии к курению, пьянству и нездоровом образе жизни. Правда, теперь он наконец несколько поблек и выглядел слегка потрепанным, но все еще оставался довольно привлекательным мужчиной.
— Ну, — буркнул он. — Принесла деньги?
— У меня самой только чуть больше пятидесяти, но если тебе так нужны деньги, я обойдусь без них, — сказала она, мысленно произнося «Привет, я в порядке, а как твои дела?». От него разило спиртным. Рик и трезвый не отличался хорошими манерами, а уж в подпитии был и вовсе невыносим. А в подпитии он находился почти всегда.
— Конечно, они мне нужны, — огрызнулся он. — Я бы не попросил у тебя сотню с самого начала, если б мне не было нужно.
Пожав плечами, Джиллиан вытащила бумажник и открыла его так, чтобы он видел, что она отдает ему все банкноты, какие у нее есть. Пятьдесят семь долларов. Джиллиан их больше никогда не увидит, впрочем, она этого и не ждала. Отдав ему деньги, она спросила:
— Где ящики?
— Там. В другой спальне.
Другая спальня была складом всякой всячины, и было очень похоже, что в ней вообще никогда не стояла кровать. Рик использовал ее как кладовку и явно спихивал туда все, что ему мешало, до грязной одежды включительно. Ящики были сложены в углу. Джиллиан с трудом пробралась к ним и начала расчищать пространство вокруг, чтобы было куда вытаскивать бумаги.
— Что ты ищешь? — спросил Рик. Она услышала в его голосе подозрение и поняла, что он не вполне поверил ее объяснениям.
— Ничего особенного. Я просто хочу почитать его записи. Почему бы тебе не взять пару стульев и не просмотреть их вместе со мной?
— Нет уж, спасибо, — отозвался он, глядя на нее так, словно хотел сказать: «Ну, ты даешь!»— Я лучше выпью холодного пивка и посмотрю телик.
— Ладно. — Джиллиан потянулась к первому из ящиков, а их было пять.
Все в давних пятнах от сырости, пыльные, что было вполне в духе профессора, ведь то, что профессор любил в жизни, чаще всего бывало покрыто пылью. Сев на пол, она начала отрывать коричневую клейкую ленту, которой они были запечатаны.
Большую часть содержимого ящиков составляли книги, связанные с исследованиями отца, и Джиллиан разложила их вокруг себя по темам.
Она с интересом, отметила про себя, что некоторые представляют собой очень редкие издания. Их она перекладывала с уважительной осторожностью.
Еще там были записи о различных раскопках, статьи, которые он считал интересными, принадлежащие к разным эпохам карты, в том числе и морские, и несколько записных книжек с корешками, скрепленными проволочной спиралью, в которых он записывал собственные идеи. Эти она раскрывала с улыбкой на губах, потому что неразборчивый почерк, которым они были исписаны, возвращал ей отца, суть его личности. Он всегда был так самозабвенно увлечен своей работой, испытывал такую безграничную радость, реконструируя исчезнувшие цивилизации… Он никогда не пытался сдерживать свое воображение. Скорее, наоборот, давал ему полную волю, веря, что-оно приведет его к истине, которая для него всегда была увлекательнее, чем самая хитроумная ложь.
Страсть к работе привела его к тому, что он попытался проследить корни некоторых легенд, каждой из них он посвятил по главе в своих записных книжках. Джиллиан вспоминала многочисленные вечера, которые ребенком она проводила, сидя у его ног или на его коленях, завороженно впитывая чудесные рассказы, которыми он ее развлекал. Она выросла не на сказках, то есть, конечно, в каком-то смысле на сказках, только ее сказки рассказывали о древних цивилизациях, о таинственно исчезнувших сокровищах… Существовали они в действительности или же в самом деле были всего лишь сказками, плодом воображения? Ее отец не мог устоять даже перед самым слабым проблеском надежды на то, что они правдивы, Он хватался за самую тоненькую ниточку и упорно шел за ней, лишь бы удовлетворить свое неуемное любопытство.
Джиллиан просматривала одну записную книжку за другой, и в глазах ее стояло мечтательное выражение, потому что она вспоминала его рассказы, связанные с каждой из легенд. Однако она обратила внимание на то, что большинство легенд он считал совершенно достоверными, называя их мифами, не имеющими под собой фактической основы. Достоверность других легенд, очень немногих, он допускал, однако полагал, что для их доказательства требуются дополнительные изыскания и что истина в конечном счете, возможно, так никогда и не будет установлена. Джиллиан снова охватила ярость: как смел кто бы то ни было пренебрежительно называть ее отца полоумным, когда перед ее глазами было доказательство того, что он тщательнейшим образом взвешивал все факты, причем на него не оказывали никакого влияния ни романтический ореол предмета его исследований, ни величие и великолепие, которые приписывала ему легенда. Однако до этого никому не было дела, все толковали только об одном — о его теории существования племени анзар, о блистательном провале отца и о том, как погоня за этим мифом стоила ему жизни.
Анзар. Как давно не вспоминала она об этой легенде, ведь именно легенда о племени анзар стала причиной смерти ее отца. Он был так возбужден, рассказывая о ней. В последний раз, когда она виделась с ним, утром накануне его отъезда на Амазонку в погоне за легендой о народе анзар, он был полон такого энтузиазма, так радовался. Тогда она была худой, нескладной девчушкой тринадцати лет. Она дулась из-за того, что отец не брал ее с собой, и из-за того, что его не будет на ее дне рождения, но он все равно обнял и поцеловал ее.
— Не дуйся, дорогая, — сказал он, гладя ее по голове. — Я вернусь через несколько месяцев, самое большее через полгода.
— Ты не обязан ехать, — не сдавалась она.
— Но я получил шанс найти Царицу, доказать, что племя анзар действительно существовало. Ты ведь понимаешь, что это будет означать?
В свои тринадцать, почти четырнадцать, она уже смотрела на жизнь весьма практично.
— Тебя возьмут в штат, — сказала она, и отец рассмеялся.
— Что ж, это тоже. Но подумай, каково будет доказать, что эта легенда не выдумка, подержать в руках Сердце Царицы, показать миру его красоту.
Она насупилась и сварливым тоном проговорила:
— Будь поосторожней. — И пригрозила ему пальцем. — Знаешь ли, экспедиция на Амазонку — это не увеселительная прогулка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
