Брейден терпеливо ждал, пока главный врач Мидвилльской лечебницы и человек из Вашингтона прочитают пожелтевшие от времени страницы. Потом спокойно объяснил:
— Он, конечно, сумасшедший. Параноик. Он так же убежден в своем превосходстве над нами, как, скажем, Наполеон или Эдисон, доведись им оказаться среди австралийских аборигенов. Может быть, Джон Кингман прав так же, как были правы они. Но если бы он был нормален, он мог бы это доказать. Вместо этого он погружен в созерцание собственного величия. Так что он — типичный параноик. Можно смело предположить, что он стал сумасшедшим, прежде чем появился среди нас. Но у него отсутствует мания преследования.
Главврач шокированно заметил:
— Доктор Брейден! Вы так говорите, что можно подумать, он — инопланетянин!
— Так оно и есть, — сказал Брейден. — Температура его тела — сто пять градусов. Человек с такой температурой жить не может. У него лишние позвонки и лишние ребра. Суставы у него не такие, как у нас. Наконец, у него два сердца. Мы исследовали систему его кровообращения с помощью инфракрасного излучения, и она отличается от человеческой. Кроме всего прочего, он числится среди пациентов лечебницы уже сто шестьдесят два года. Даже если он человек, то по меньшей мере необычный.
Чиновник из Вашингтона с интересом спросил:
— Доктор Брейден, а как вы думаете, откуда он здесь взялся?
Брейден развел руками и сказал:
— Можно только гадать. Но я послал фотостаты его рисунков в Бюро стандартов. В сопроводительной записке я написал, что это рисовал пациент нашей лечебницы и что все это напоминает что-то из ядерной физики. Я спросил, действительно ли это так.
Он посмотрел на человека из Вашингтона.
— Спустя тридцать шесть часов здесь появились вы. Насколько я понимаю, это означает, что Джон Кингман и вправду обладает познаниями в области ядерной физики.
— Обладает, — тихо сказал человек из Вашингтона. — Чертежи рентгеновских трубок тоже оказались достаточно интересными, но все остальное… Как мы поняли, на них показано, как получить управляемую атомную энергию из кремния, одного из самых распространенных на Земле элементов. Так откуда же он, доктор Брейден?
Брейден стиснул зубы.
— Вы, вероятно, обратили внимание на то, что в документах упоминаются падающие звезды, вызвавшие в то время много разговоров? Я посмотрел газеты за те дни. Они пишут о большой звезде, которая опустилась на землю, а потом, как говорят несколько заслуживающих доверия свидетелей, снова поднялась в небо. Спустя некоторое время по небу пролетели еще несколько больших звезд, но на землю ни одна не упала.
Главврач с улыбкой сказал:
— Удивительно, что после таких заявлений наш госпиталь не заполнился до отказа!
Человек из Вашингтона даже не улыбнулся.
— По-моему, — задумчиво сказал он, — доктор Брейден хочет сказать, что на Землю опустился космический корабль, оставил здесь Джона Кингмана и улетел. И что, возможно, за ним гнались.
Главврач засмеялся, показывая, что оценил шутку.
— Если Джон Кингман — инопланетянин, — сказал человек из Вашингтона, — и если он прилетел откуда-то, где почти двести лет назад уже так много знали об атомной энергии, и если он там был сумасшедшим, он, наверно, захватил корабль и бежал. Его, конечно, преследовали. И он мог приземлиться здесь.
— А корабль? — спросил главврач. — Если бы наши предки нашли космический корабль или самолет, о находке сохранились бы какие-нибудь упоминания.
— Допустим, — сказал человек из Вашингтона, — что у его преследователей было что-то вроде… ну, скажем… радара. Они даже у нас есть! Он мог поставить корабль на автопилот, чтобы сбить преследователей с толку. Может, он отправил его к Солнцу. Это объяснило бы все поднимающиеся и летающие звезды. Что на это скажете, доктор Брейден?
Брейден пожал плечами.
— Доказательств никаких нет. Он сумасшедший. Если бы мы его вылечили…
— Как, интересно, вы собираетесь его лечить? — спросил человек из Вашингтона. — Я думал, что паранойя практически неизлечима.
— Не совсем так, — сказал ему Брейден. — Сейчас для лечения слабоумия и шизофрении успешно применяют различные виды шока. Для параноиков ничего заслуживающего упоминания не было. А потом Янтцен предложил эйфорический шок. Суть состоит в том, чтобы рассеять иллюзии путем создания галлюцинаций.
Главврач неодобрительно заерзал. Человек из Вашингтона терпеливо ждал.
— При лечении эйфорическим шоком, — осторожно сказал Брейден, — пациентам дают лекарства, снимающие напряжение, тревогу и создающие ощущение эйфории, или благополучия. Янтцен добавил к ним галлюциногены. Похоже, это сочетание временно погружает пациента в состояние, в котором все его иллюзии осуществляются. Он отдыхает от своей борьбы против реальности. К тому же у него происходит что-то вроде суперкатарсиса: осуществляются все его желания. Очень часто после первого эйфорического шока у пациента наступает краткий период прояснения рассудка. Процент полностью излечившихся достаточно высок.
Человек из Вашингтона спросил:
— А какова совместимость его и наших, земных аминокислот?
Брейден посмотрел на него с уважением.
— Не знаю. Он уже почти два столетия питается человеческой пищей. В любом случае, уже доказано, что белки на всех планетах, под любым солнцем должны быть одинаковы. Но абсолютной уверенности, конечно, нет. У него вполне может развиться аллергическая реакция. Вы говорите, что его рисунки имеют огромное значение. Наверное, перед тем, как мы попробуем лечить его эйфорическим шоком, имеет смысл постараться узнать у него как можно больше.
— Ну да, — снисходительно сказал главврач, — если он прождал уже сто шестьдесят два года, то еще несколько недель или даже месяцев погоды не сделают. И я бы хотел следить за ходом эксперимента. Правда, я на днях ухожу в отпуск…
— Ну, это вряд ли, — прервал его человек из Вашингтона.
— Я сказал, я на днях ухожу в отпуск.
— Джон Кингман в течение ста шестидесяти двух лет пытался сообщить нам, как можно получить управляемую атомную энергию, — тихо сказал человек из Вашингтона. — И карманные рентгеновские аппараты, и бог знает что еще. Может, где-нибудь в вашей лечебнице хранятся чертежи антигравитационного устройства, по-настоящему эффективных атомных бомб, космических кораблей или оружия, способного уничтожить все население Земли. Боюсь, что персоналу лечебницы придется прекратить всякую связь с внешним миром до тех пор, пока мы все не проверим.
— Но это чудовищно! — с возмущением сказал главврач.
— Совершенно верно. Развитие человечества на тысячу лет вперед — в голове сумасшедшего. Почти двести лет прогресса потеряно из-за того, что он находится в сумасшедшем доме. Но будет гораздо хуже, если этой информацией завладеют другие сумасшедшие, которые не сидят в сумасшедшем доме только потому, что они находятся у руля власти! Сядьте!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
