можно жить припеваючи до самой смерти. К тому же, так получилось, что с дальнейшей военной службой все очень смутно. Какой вывод? А если воспользоваться случаем, выйти в отставку и махнуть ли куда-нибудь на тропические острова, откуда можно спокойно поплевывать на все мировые потрясения? Или все-таки попытаться сделать что-нибудь полезное?..»
Автомобильный гудок вырвал Тима из мыслей. Мимо промчался пестро раскрашенный школьный автобус полный чернокожих детишек, лихо распевающих какую-то песню на местном языке.
Мальчиков и девочек, в белых рубашонках и галстучках, сытых, веселых и довольных жизнью.
«Какого черта? — возмущенно подумал Тимофей, проводив взглядом автобус. — Сейчас все гнобят Родезию за апартеид и расизм. Но где этот расизм, мать его? Да у меня самого в группе половина негров! На минуточку, самое элитное подразделение вооруженных сил Родезии. И никто их не угнетает…»
Он прекрасно знал историю Родезии, понимал, что она где-то приукрашена или наоборот, усугублена в угоду политическим мотивам, но увиденное своими глазами четко показывало, что расизмом в стране и не пахнет.
Черт… в шестидесятые и семидесятые года двадцатого века освобождение из колониализма поперло в промышленных масштабах, но ни одной стране Африке этот гребанное «освобождение» не пошло на пользу. Везде шло одинаково, как по кальке: сначала новые власти устраивали геноцид, истребляя себе подобных в угоду какой-то вековой вражды между племенами, а потом дружно убивали экономику построенную белыми предшественниками…
Глава 3
— Ни одного исключения… — пробормотал Тимофей вслух и проводил взглядом красочный рекламный баннер на обочине, с которого широко улыбался мордатый, лоснящийся негр в круглых очках. Надпись призывала голосовать за Гарри Обоваджо, кандидата во что-то там, потому что этот самый негритос будет для избирателей и отцом и матерью в одном лице.
«Ага… — угрюмо подумал Тим. — Апартеид и расизм в одном лице…»
— We all live in a yellow submarine, yellow submarine, yellow submarine… — отчаянно фальшивя напевала Сара, левой рукой держась за руль, а правой отбивая такт мелодии по бедру Тимофея. Судя по довольному личику, она была абсолютно счастлива.
С Сарой Тим Бергер был знаком с глубокого детства, они, фактически, росли вместе. Дед Тима и Ян Смит служили вместе во время второй мировой войны, с его отцом премьер-министр Родезии тоже поддерживал дружеские отношения. Тим и Сара всегда были друзьями, а роман вспыхнул совсем недавно, около полутора лет назад. Но к логическому итогу роман так и не пришел из-за занятости обоих по службе. Они пару раз в месяц встречались, трахались как кролики, а потом снова разбегались.
Тимофей попытался найти в себе хоть какие-то чувства к девушке, но так ничего и не нашел. Хотя внешне она ему нравилась: симпатичная, с хорошей фигуркой, веселая и прикольная. Но не более того. Сексуальный интерес тоже пока не прослеживался, что и не удивительно, потому что Тим все еще не отошел от случившегося переноса в прошлое.
«Хоть самого трахай… — уныло думал он. — Так и импотентом стать недолго…»
Пока Тим размышлял, машина остановилась возле небольшого импровизированного блокпоста, где стоял древний обшарпанный пикап, а возле него на складном стульчике сидел чернокожий мужчина в гражданке с американской винтовкой Гаранд на коленях.
Огромный и грузный, заросший курчавой седой бородой до глаз, один из которых закрывала черная повязка.
Тимофей напрягся, потому что привык не доверять аборигенам с оружием, но потом вспомнил, что это Том, брат Терезы, той служанки, которая вытащила Тима Бергера из огня. А глаз он потерял как раз во время той ужасной ночи, защищая хозяев от бутовщиков.
Сара вскочила из машины и весело закричала.
— Дядя Том, дядя Том, я приехала, наконец!
— Моя ты девочка! — Том облапил ее и закружил вокруг себя. — Какая взрослая уже…
Тимофей чувствовал себя очень неловко: он просто не знал как себя вести с Томом. Да, этот чернокожий великан еще до смерти родителей опекал Тима, как своего родного брата или сына, а после гибели отца и матери, даже приезжал с Терезой в кадетский корпус проведать. Но это были отношения с ним Тима Бергера, а не самого Тимофея.
После того, как Сара наобнималась всласть, Тимофей, наконец, удосужился выйти из машины.
К счастью, демонстрировать чувства не пришлось.
Том просто приобнял Тимофея, заглянул ему в глаза и тихо спросил:
— Надолго?
— На пару дней.
Великан кивнул.
— Хорошо. Хотя бы отдохнешь немного. Завтра если захочешь, поедем на охоту.
На этом взаимные приветствия закончилось.
Сара вручила великану пару бутылок какого-то местного пойла, тот расплылся в довольной улыбке и пояснил:
— Это Тереза меня выгнала вас встречать. Но ей ничего не говорите! — он тряхнул бутылками и скомандовал. — Ну что, поехали? — а потом покрутил головой и озадаченно пробормотал. — Куда это Бурбон запропастился?
Тимофей тоже машинально оглянулся и неожиданно увидел, как…
Как, к ним, отчаянно косолапя и задрав куцый хвост трубой, оставляя за собой густой шлейф пыли, со всех ног несется…
Здоровущий медоед, размером с большую собаку!
Тим уже не раз сталкивался в Африке с этими свирепыми и сумасбродными тварями, поэтому ничего хорошего от визита не ждал.
Он едва не схватился за винтовку, но потом вспомнил, что это…
Это его ручной медоед. Вернее, не его, а прежнего хозяина тела, но сути это не меняло.
Бурбон с нечленораздельным воплем вскарабкался по Тимофею и сразу принялся лизаться, радостно урча и всхрюкивая.
Тимофей ошарашено застыл. В самом деле, тут не до танцев, когда тебе тыкается мокрым носом в ухо зверюга с клыками длиной с мизинец взрослого человека.
— Мой ты зайчик! — Сара с радостным писком обняла Бурбона вместе с Тимофеем.
«Гребаный зайчик, завалю суку…» — Тим судорожно сглотнул, стараясь сдержать тошноту. Медоед так омерзительно вонял, словно вывалялся в дохлятине.
Всех спас Том.
— Ну хватит, хватит! — он непочтительно схватил Бурбона за шкирку, оторвал его от Тимофея и забросил зверя в багажник «Лендровера». — Вы что, хотите, чтобы мне Тереза голову снесла? Там уже козленок почти готов. Поехали…
В машине медоед сразу же перебрался обратно на колени к Тимофею, но тот уже почти смирился с участью и даже не пытался отделаться от питомца.
Машины помчали по дороге, вскоре показался лесок, где из крон деревьев выглядывала крытая красной черепицей крыша большого дома.
При виде родового крааля Тимофей не почувствовал ровным счетом ничего, кроме желания поскорей принять душ и завалиться спать.
Поместье
