— Это плохо, — посуровел сэр Майлз, — за полвека люди смогли сконструировать атомную бомбу и полететь в космос, а у вас полнейший застой.
— Но позвольте, главная цель медицинской лаборатории — исследование физиологии альваров, а не разработка оружия против них.
— А как может появиться специальное оружие, если для обычного они неуязвимы? Работайте лучше.
И Питер Рассел не стал возражать, участь полковника Кристиана ему разделять никак не хотелось.
— Кстати, — подал насмешливый голос глава кадрового отдела Колин Темпл, — никто ещё не пробовал применить против альваров атомную бомбу?
— Уж лучше стрелять из пушки по воробьям, — мрачно заметил полковник.
— Признайтесь, господа, — продолжал Темпл, — всем вам было бы интересно узнать результат, разве нет? А вдруг и после атомной бомбы альвар выживет?
— А все вокруг него нет.
— Хватит пустых разговоров, — сурово прервал полковника и Темпла сэр Майлз, — Что геологический отдел может сделать для выполнения стратегической генеральной концепции?
Волтон Пэлем честно признался:
— Боюсь, что ничего. Сфера наших интересов только надзор за объектами подземного строительства и местами геологических разработок. Не на многих таких объектах нам случалось регистрировать появление гипогеянцев. Думаю, археологический отдел чаще сталкивается с ними, нежели мы.
— Вот уж не скажите, Пэлем, — возмутился глава археологического отдела Мартин Грэй, — один лондонский метрополитен в вашем ведении чего стоит. А в скольких ещё городах успели построить метро? Ваши люди этих бледнолицых видят чаще, чем мои.
— Вы совсем уж не скромничайте. Под вашим началом есть такие места вроде плато Гизы, где гипогеянцев не меньше чем в под-Лондоне. А главное, ваши гипогеянцы куда древнее моих, так что попробуйте поискать послов среди них.
— Они такие же мои, как и ваши.
— Господа, не надо ссориться, — миролюбиво вступил Колин Темпл. — Будь у нас свои ручные гипогеянцы, не нужно было бы никакой генеральной стратегической концепции. Кстати, может и вправду пора переманить кого-нибудь на нашу сторону как в свое время полковника Кристиана, а?
И альвар не преминул ему ответить:
— Да будет вам известно, мистер Темпл, что я вольнонаемный служащий и могу покинуть свой пост в любой время.
— Конечно-конечно, полковник, я и не думал вас обижать. Я просто хотел сказать, может международный отдел соберётся с силами и завербует в Гипогее хотя бы пару-тройку агентов? Это пойдет только на пользу общему делу.
— К вашему сведению, — ответил на это предложение Джордж Сессил, — международный отдел работает исключительно с альварами и исключительно на земной поверхности. В Гипогею ходят только оперативники полковника, они с тамошними обитателями и контактируют.
— Мои люди, — тут же отреагировал полковник, — это бывшие полицейские и военные, а не отставные разведчики из МИ-6. Они занимаются исключительно поддержанием порядка и силовым решением возникших проблем, а не вопросами вербовки.
Колин Темпл лишь умиротворяюще развел руками:
— Я просто предложил.
— А я предлагаю вам как главе кадрового отдела подыскать другие кандидатуры на роль вербовщиков.
— Кого не жалко, — абсолютно серьёзно добавил Волтон Пэлем.
— Значит так, — подал командный голос сэр Майлз, — собрание окончено. Через неделю жду вас здесь в это же время с четким планом по реализации стратегической генеральной концепции. С планом от каждого отдела. Всем все понятно? Свободны.
Мужчины начали расходиться. Полковник Кристиан не мог припомнить более жесткого совещание в истории Фортвудса нежели то, что закончилось только что. Прежние главы Общества в свои двадцать пять — двадцать восемь лет не позволяли себе такого тона с главами отделов, чей средний возраст во все времена составлял лет сорок пять — пятьдесят. Откуда в тихом и незаметном клерке из фортвудской администрации Майлзе Стэнли проснулся командирский дух, понять было решительно невозможно.
Когда все вышли, в кабинете остались лишь сэр Майлз и полковник Кристиан.
— Что вы хотели ещё мне сказать? — насупившись, спросил у него Стэнли.
— Если вас не затруднит, я хотел бы обсудить лишь два вопроса. Обычно к каждому новому главе Фортвудса в первый же день я обращаюсь только с одной и той же просьбой. Но на это раз у меня есть и вторая.
— Давайте, говорите, что у вас?
— Это касается тюрьмы.
Шестьдесят шесть лет назад подвал особняка был переоборудован в подземную темницу для выловленных на улицах Лондона гипогеянцев. Вначале это была одна комната, потом пять, затем десять. Сейчас же фортвудская подвальная тюрьма представляла собой двадцать две камеры, где были заперты самые опасные подземные жители — те, что убивали людей ради их крови. Ещё сорок лет назад в Фортвудсе прекрасно осознали, что пожизненное заключение для гипогеянца бессмысленная кара, зато очень затратная статья бюджета. И их стали выпускать через семь лет от начала заключения. Но в Фортвудсе приняли все меры, чтобы это семилетнее содержание под стражей сложно было назвать хотя бы сносными.
— И что не так с тюрьмой? — поинтересовался сэр Майлз.
— Там по-прежнему содержится одна женщина, которой давно пора покинуть Фортвудс.
— Отсидит семь лет и покинет.
— В том-то и дело, что она там уже шестьдесят шесть лет и это не считая пяти лет в заколоченной комнате, когда Общество было расквартировано в Лондоне.
Сэр Майлз на минуту задумался.
— Семьдесят один год, — продолжал полковник, — более чем достаточный срок для наказания.
— Скольких она убила?
— Ни одного.
— Тогда что она делает внизу?
— Она заложник. В 1896 году сэр Джеймс Грэй решил, что её изоляция в Лондоне послужит предупреждением другим гипогеянцам не выходить в город и вообще не мигрировать в под-Лондон. Но прошло много времени и ситуация изменилась. Плато Гизы, откуда она пришла, уж давно под контролем археологического отдела, никто оттуда мигрировать в Европу не станет.
— Ясное дело, что не станет, — ухмыльнулся Стэнли.
— Сэр Джеймс опасался только этого. Но раз теперь больше нет такой опасности, то и эта женщина Фортвудсу не нужна. Я прошу вас освободить её и передать медикам для реабилитации. Она не представляет опасности для смертных, она вполне способна вернуться к существованию на поверхности и жить среди людей.
— Тогда почему после смерти сэра Джеймса никто не захотел её освобождать? — задал резонный вопрос сэр Майлз.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
