– Ты англичанин?
– Фриз[3], якорь тебе под виселицу. Но пребываю на службе у английской короны. Что, не устраивает? Признаешь только англосаксов, всех остальных презираешь?
– Привязали тебя, судя по всему, недавно. – Освобождать пленника штурман не спешил. Хотелось присмотреться к этому человеку, понять, что он собой представляет, чего стоит и чего можно ожидать от него.
– Вчера, – нервно повел плечами гигант, пытаясь избавиться от каната.
– За излишнюю словоохотливость?
– За то же, за что высадили здесь, на Острове Привидений, тебя.
– Так это и есть Остров Привидений?! – тотчас же сменил тон Ирвин Рольф. – Именно так я как штурман и предполагал, но…
– Ты что ж это, даже не знал, где тебя высадили? – оскалился моряк. – И это я слышу от человека, именующего себя штурманом?!
Фриз совершенно не был похож на человека, который еще полчаса назад чувствовал себя обреченным. Этот моряк вел себя настолько самоуверенно и непринужденно, словно это не он, а невесть откуда явившийся англичанин, привязан сейчас к мачте, а ему лишь выпало решать судьбу пленника.
– Да, парень, это Остров Привидений. Наверняка тебе приходилось встречать здесь скелеты наших собратьев. Некоторые из них появляются и тенями привидений.
– Скелетов – да, здесь хватает, – согласился Рольф. – А вот с привидениями пообщаться не пришлось.
– Не посчастливилось, значит, привидениям. Когда-то здесь высадилась целая команда потерпевшего крушение торгового корабля, человек пятьдесят. И тогда туземцы прибывали сюда с соседних островов, словно на охоту. Пока не повыловили и не сожрали всех, кроме одного, чудом уцелевшего, который ушел на плотике в океан и был подобран каким-то морским бродягой. Замечу, что тогда остров все еще принадлежал к испанским владениям. Мне приходилось бывать здесь. В западной части еще сохранились остатки их деревушки и форта.
– И даже форта? – удивился Рольф. – Почему-то не обнаружил…
– Испанцы соорудили его на мысу, в южной части острова, между двумя каменистыми грядами. И камни под рукой, и сам форт как бы прикрыт и защищен и со стороны океана, и со стороны острова.
– Но теперь-то он принадлежит британской короне?
– И пусть только кто-либо осмелится усомниться в этом! Так что мы с тобой, висельник, оба на своей территории.
– Туземцам, правда, совершенно безразлично, кого пожирать, – обронил Рольф, вспомнив о том, какую охоту устроили в свое время эти аборигены на него, – но все же ощущение того, что ты на своей земле…
– Тогда что ты стоишь и смотришь на меня, как на обнаженную королеву Викторию? Может, все-таки окажешь любезность: перережешь эти чертовы веревки, якорь тебе под виселицу?!
Ирвин намотал на пальцы густую бороду моряка, подтянул вверх его подбородок и, подперев горло лезвием ножа, назидательно проговорил:
– Я – лейтенант флота его королевского величества. Корабль «Король Ричард», на котором я был штурманом, погиб в бою с французами. И ты, пират, будешь относиться ко мне так, как и должно относиться к лейтенанту флота его величества. Иначе я лично вздерну тебя на рее. Ты понял меня?
– А меня зовут Гуннар, – прохрипел детина, когда Ирвин слегка ослабил натиск лезвия и он смог двигать челюстями. – Гуннар Гольд. А еще в приличном морском братстве меня величали просто – боцманом Гунном.
– Гунн, говоришь? Удачное сравнение.
– Наконец-то оценил, якорь тебе под виселицу. Что тянешь? Разрезай веревки!
– Ты так и не сознался, что пиратствовал.
– Нам обоим будет лучше, если ты не услышишь моих признаний, лейтенант. И совесть у тебя будет почище. Разве я не прав, якорь тебе под виселицу?!
Смилостивившись, Ирвин уже поддел одну из веревок ножом, но в последнее мгновение задержал руку.
– Нет, лучше еще с полчасика постой на привязи. Так мне спокойнее будет осматривать корабль.
– Если бы я стал укорять тебя, то оскорбил бы.
– Почему вдруг – «оскорбил»?
– Потому что только что ты доказал: передо мной опытный моряк, – признал его правоту Гунн. – На твоем месте, попав на неизвестный корабль, я тоже не стал бы торопиться. Только не слишком долго разгуливай, стоять чертовски неудобно.
6
Ни одного тела на палубе лейтенант так и не обнаружил: очевидно, их предали океану то ли те, кто покидал «Адмирала Дрейка», то ли сами волны. Зато руки одного из пиратов свисали с «вороньего гнезда» мачты, где он, по всей вероятности, тоже оставался привязанным. Еще одного страдальца Ирвин обнаружил у двери капитанской каюты. Из-под рубахи его выбился массивный золотой крест, который для такого оборванца, каковым предстал перед Рольфом этот корсар, мог стать целым состоянием. Поскольку висел он у пирата на обычной бечевке, никому, очевидно, и в голову не приходило, что под рубахой у него таится такая роскошь.
Решив, что крест – такая же добыча, как и все остальное, что может достаться ему на этом корабле, Ирвин разрезал бечевку, сунул драгоценность в карман и вошел в незапертую каюту.
На удивление, там все осталось так, словно хозяин ее все еще пребывал на корабле: никаких следов поспешного бегства или разграбления. В шкафчике над кроватью штурман обнаружил то, что ему сейчас больше всего хотелось найти: запасной пистолет капитана, несколько зарядов к нему, а также старинную, с позеленевшим корпусом подзорную трубу.
Уже давно Рольф не чувствовал себя таким счастливым, как сегодня. Корабль, несомненно, был ниспослан ему Господом в плату за одиночество и все те бедствия, которые пришлось пережить сначала при гибели «Короля Ричарда», а затем уже здесь, на острове.
Бегло осмотрев все остальные надстройки, каюты и подсобные помещения, штурман вернулся к Гунну.
– И сколько же тел на корабле? – деловито поинтересовался тот.
– Обнаружил пока что только три.
– Приблизительно так оно и должно быть. Последние десять-двенадцать человек ушли к берегу на двух вельботах. Один из них опрокинулся на волне-убийце неподалеку от корабля, и пираты тонули на моих глазах. Но второй скрылся в тумане. И не исключено, что спасшиеся на нем достигли острова и бродят сейчас по прибрежью в поисках остатков «Адмирала Дрейка».
– Так ты не из экипажа этого корабля?
– Я – боцман каперского судна «Дракон», охотившегося неподалеку, в водах Ямайки. Мы дважды пытались взять «Адмирала» на абордаж, но всякий раз пираты отбивали наши атаки. То ли потому, что их оказалось на борту слишком много, то ли потому, что наша команда была набрана из берегового сброда.
– Значит, ты все-таки не пират, а моряк, состоящий на королевской службе?
– «Каперами» обычно становятся бывшие, помилованные королевским судом, пираты, – напомнил ему Гунн.
– Но прощенные и помилованные. Почему сразу же не сказал об этом?
– А ты разве поверил бы мне, лейтенант? Ты и сейчас не очень-то веришь.
– Иначе ты не признал бы во мне опытного моряка, – сдержанно улыбнулся лейтенант. – Но ты, галерник, не отвлекайся, выкладывай, что происходило дальше.
– Длинным мой рассказ не будет. На третий абордаж бросились сами пираты. Уже после расстрельной канонирской дуэли. Как ни странно, на сей раз мы потеснили их и даже перешли на палубу «Дрейка», но теперь нас действительно было слишком мало. Двое моих товарищей сдались здесь, на палубе, но их тотчас же сбросили в море. Я же прорвался к вон той надстройке и отбивался в ней до тех пор, пока их предводитель не объявил, что, ценя мою храбрость, сохраняет мне жизнь. К тому времени у меня уже появилось три легкие раны, и силы мои были на исходе.
– Как же корабль оказался здесь, в бухте?
– Этого нам с тобой понять не дано. Судя по всему, я уже должен пребывать в аду. Но выходит, что сначала суждено познать рай.
Рольф вновь прошелся взглядом по могучему телу Гунна и, ни слова не говоря, несколькими ударами ножа избавил его от веревок.
– Так, значит, ты – фриз?
– Так оно и есть на самом деле. Разве это не видно по моему произношению?
– А я – нормандец. По отцу. Мать англичанка. Лейтенант. Штурман. Барон фон Рольф, – довольно сурово представился Ирвин, давая понять, что готов воспринять Гунна лишь в качестве подчиненного.
– Вы – барон фон Рольф?!
– Родового герба и королевской грамоты у меня при себе нет, уж извините, сэр.
– Да не в родовом гербе дело. Просто я знал капитана Рольфа, который командовал когда-то фрегатом «Виктория», флагманским кораблем королевского флота. И тоже барона.
– Все верно! Фрегат «Виктория», флагман…
– И что из этого следует?
– Только то, что капитаном «Виктории» был мой отец, Генрих Рольф! – восхищенно подтвердил его познания островитянин.
– Но мне известно, что он погиб… В бою под Дюнкерком, где… – Гунн прервал фразу и вопросительно взглянул на лейтенанта.
Тот понял, что ответ его станет веским аргументом для боцмана Гунна в пользу того, действительно ли он является сыном известного английского капитана, а точнее – командора Рольфа.
