Герасимофф было около тридцати. Курносый нос выдавал ее отнюдь не самое благородное происхождение. И не стоило думать о том, что приставка фон хоть каким-то боком могла свидетельствовать о принадлежности этой особы к аристократии старого Веймара — одного из государств на материке, что славилось своими дружелюбными и гостеприимными жителями и поистине сказочной архитектурой. Ни в коей мере. При всей своей миловидности фон Герасимофф больше напоминала обитательницу Росской империи, причем из числа, что называется, простонародья. Ситуацию спасали лишь томные светло-серые глаза и широкий рот с узкими губами, которые даже в улыбке выдавали некоторое высокомерное презрение к окружающим. Любая попытка задать вопрос о происхождении фон Герасимофф натыкалась на путанное перечисление фамилий веймарского происхождения, но любой человек, хоть сколько-нибудь сведущий в благородных семействах, мигом нашел бы с десяток нестыковок. Однако самозванку это нисколько не смущало. На любое возражение она принималась сыпать еще большим количеством фамилий и имен до тех пор, пока окончательно запутанный любитель правды не поднимал белый флаг в знак капитуляции.
Впрочем, Джейн не стала вдаваться в подробности, решив, что хороший сыщик и по внешности обо всем догадается, поэтому ограничилась скупым:
— Она эмигрантка. С востока. Приехала сюда в поисках мужа и лучшей доли. С мужем пока не складывается, однако написание дамских романов позволяет ей держаться на плаву. Раньше ее книги успехом не пользовались, но мисс Герасимофф весьма пробивная натура и, как говорят, не гнушается воровать удачные находки у собратьев по перу. За счет этого и поднялась. Увы, идеи столь эфемерны, что доказать их кражу почти невозможно, а фон Герасимофф умеет себя преподнести. При всем своем более чем скверном характере. А уж как всех нервирует ее страсть к орехам. В узких кругах ее так и зовут — Щелкунчик, потому что она непрерывно их ест. Даже там, где это попросту неприлично. А вот, видите забитую особу, что постоянно маячит за ее плечом?
— Вижу, — кивнул Стрикленд.
— Это Мэри Энн Олдридж — компаньонка. Младшая дочь некоего баронета. И что-то вроде пропуска в высшее общество. Говорят, ей здорово достается от фон Герасимофф, капризам которой несть числа. Но девушка мужественно держится... уж не знаю как. Я бы, если честно, давно подсыпала хозяйке крысиного яду.
— Мисс Стэнли, что вы такое говорите?! — возмутился Стрикленд. — Я представитель полиции.
— И что же? Мне от фон Герасимофф не достается, да и крысиного яду у меня нет, а то непременно подарила бы его бедной Мэри Энн, — не удержалась Джейн от очередного подтрунивания.
— А теперь представьте хотя бы на минуту, что с фон Герасимофф случится несчастье. Вы же будете первой подозреваемой, — пожурил ее инспектор.
— Ох, мистер Стрикленд, вовсе не я. Здесь каждый второй не желает ей ничего хорошего. А, может, вообще все. Что ж, теперь моя очередь задавать вопрос Тем более, что я представила вам целых двух гостей вместо одного.
— К вашим услугам, мисс Стэнли, — вздохнул мистер Стрикленд и взял у разносчика бокал вина уже для себя. — Так каков же будет ваш первый вопрос?
— Вы не похожи на обычного полицейского. Почему? — Джейн не любила откладывать в сторону самое интересное.
— Понятия не имею, с чего вы взяли, будто я не похож на обычного полицейского, — мистер Стрикленд осушил в несколько глотков бокал вина, но Джейн сразу поняла — он сделал это лишь для того, чтобы поддержать образ грубого и невоспитанного «бобби».
— Вы слишком правильно говорите. И слишком правильно себя ведете, а то, что пытаетесь нарочно делать не так, уж поверьте, видно сразу. Заметно, что вам не по себе в нашем обществе, и при этом вы не ведете себя как грубый и громогласный мужлан. Не задумываясь, вы говорите и поступаете как один из нас. Задумываясь — просто отвратительно играете роль грубого «бобби». Даже у меня это вышло бы лучше. Потому я и интересуюсь, по какой причине вы пошли в полицию, будучи воспитанным в хорошей семье. Мне нравятся тайны и это — одна из них. Я уж не говорю о том, что вы приехали сюда в одной карете с баронетом и явно не в качестве его слуги. Скорее — друга. Что подтверждает и ваша одежда. Инспектор полиции во фраке? Да еще и друг баронета? Мистер Стрикленд, что вы скрываете?
В глазах инспектора мелькнул легкий интерес.
— На фраке настоял мистер Грей, — ответил он, явно не желая рассказывать о себе. — Он не хотел, чтобы я отличался от остальных и собирался представить меня своим родственником. Но я предпочитаю быть собой. Однако вы правы, я действительно вырос в хорошем доме — в доме сэра Роберта Грея, отца нашего мистера Грея, — инспектор взглядом указал на своего друга. — Сэр Роберт принял меня из милости. Его сын действительно стал мне другом и покровителем. Но не пытайтесь изобрести какое-нибудь романтично-благородное объяснение этому великодушию. Я не знаю своего отца. Моя мать зарабатывала на жизнь... уверен, вы знаете такие слова, но произносить их в вашем присутствии мне не позволяет воспитание... то самое, на которое вы обратили внимание. Сам я обворовывал дома до того момента, как сэр Роберт решил изменить мою судьбу. Так что, мисс Стэнли, мои манеры не соответствуют моему социальному положению. И это скорее проблема, чем благо. Я удовлетворил ваше любопытство?
— Напротив, вы его разожгли, — честно призналась Джейн. — И, мой вам совет, будьте самим собой. Пытаясь изобразить простолюдина, вы выглядите смешно и ненатурально.
— Я и есть простолюдин, — нахмурился мистер Стрикленд.
— О ком из гостей вы желаете услышать теперь? — улыбнулась Джейн, обмахиваясь веером в попытке скрыть улыбку. Она не намеревалась спорить, уже сделав свои собственные выводы.
— В обмен на очередной вопрос обо мне? — уточнил инспектор.
— Разумеется.
— А вы еще не все узнали, что хотели?
— Что вы, у меня еще масса вопросов, — заверила его Джейн.
— Мы с вами не в равных условиях, — заметил мистер Стрикленд.
— Отчего же?
— Мне не интересны собравшиеся
