— Может быть, и не Мастер Дегустатор — но Дегустатор, и ты это прекрасно знаешь. Дело в том, что за год, проведенный вдали от дома, я сумел оценить достоинства хорошего Блюда и часто думал о том, что можно с ним сделать. Я кое-чему научился… Понимаешь, Старший, мой язык — все, что у меня есть, и я бы хотел вернуть деньги, которые Старейший и Леди на меня потратили. Ты не против моего участия? Не боишься конкуренции?
Чокер Старший напрягся. Он был выше и крепче Чокера Младшего, к тому же на его лице появилось совсем не дружелюбное выражение.
— Я не боюсь конкуренции. Если хочешь участвовать — давай, Младшенький. Только не приходи ко мне поплакать, когда опозоришься. И могу сказать тебе заранее, что Старейшему совсем не понравится, когда ты будешь выглядеть как дурачок, лишенный всякого вкуса — как гласит поговорка.
— Никто не обязан побеждать с первого раза. Рано или поздно победа достанется мне, как гласит твоя поговорка, — с этими словами Чокер Младший повернулся и ушел.
Он и сам немного обиделся.
Прошло время. Все, похоже, были сыты по горло рассказами о других мирах. Чокер Младший в пятнадцатый раз описал живых животных и в сотый заявил, что никогда не видел, как их убивают. Он нарисовал словесные картины полей с пшеницей и попытался объяснить, как выглядит солнечный свет, отражающийся от мужчин и женщин, зданий и долин, как на открытых пространствах появляется голубоватая дымка. Он в двухсотый раз повторил, что солнечный свет на других мирах совсем не похож на то, что можно наблюдать во внешних отсеках Гаммера (которые уже давно никто не посещал).
И теперь, когда все это закончилось, ему даже немного не хватало всеобщего внимания. Чокеру Младшему понравилось быть знаменитостью. Он чувствовал себя странно, когда просматривал фильмы, привезенные с собой, и старался не сердиться на Леди.
— Что с вами, моя Леди? Вы ни разу не улыбнулись за весь день.
Мать задумчиво посмотрела на него:
— Очень огорчительно видеть разногласия между Старшим и Младшим.
— О, ничего страшного. — Чокер Младший вскочил на ноги и подошел к вентилятору.
Это был день жасмина, и он любил его запах — каждый раз, совершенно автоматически, Чокер Младший задумывался над тем, как его улучшить. Конечно, аромат был очень слабым, потому что всем известно, что сильные цветочные запахи притупляют чувствительность языка.
— Леди, нет ничего плохого в том, что я буду участвовать в соревновании за Приз. Каждый гражданин Гаммера, которому исполнился двадцать один год, имеет на это право.
— Но хороший вкус запрещает конкурировать со старшим братом.
— Хороший вкус! А почему бы и нет? Я буду конкурировать со всеми. Как и он. Да, и при этом мы будем соперничать между собой. Ну и что из того? Почему вас не беспокоит, что он будет моим соперником?
— Он на три года старше тебя, мой Младший.
— И очень может быть, что он победит, моя Леди. У него есть компьютер. Старший просил вас уговорить меня оставить эту затею?
— Нет, не просил. Не нужно плохо думать о своем брате, — Леди говорила искренне, но в глаза Младшему старалась не смотреть.
— Ну, значит, он вел себя таким образом, что вы сделали этот вывод самостоятельно. И все из-за того, что я прошел квалификационный тур — Старший на это явно не рассчитывал.
— Любой может пройти квалификацию, — заявил с порога Чокер Старший.
Чокер Младший резко повернулся к нему:
— Почему же тогда ты так огорчился? И почему сотни людей не в состоянии этого сделать?
— Слова тех, у кого и вкуса-то нет, мало меня занимают, Младший. Подожди момента, когда придет время финальных состязаний.
— Поскольку ты тоже прошел квалификацию, Старший, нет никакого смысла убеждать меня в том, что это решение приняли люди, у которых нет никакого…
— Мой Младший, — решительно вмешалась Леди. — Прекрати! Возможно, вам пора вспомнить, что это весьма редкий случай, когда Старший и Младший из одной семьи одновременно прошли квалификацию.
Никто из них не посмел нарушить молчание в присутствии Леди — но их физиономии так и остались мрачными.
Шли дни, и Чокер Младший увлекся созданием своего Блюда с особыми вкусовыми добавками — с нетерпением дожидаясь того момента, когда его собственные вкусовые рецепторы не скажут, что ему удалось придумать нечто уникальное, еще никогда не попадавшее на язык строгим Дегустаторам Гаммера.
Теперь он сам посещал Центральные Цистерны, где в идеальных условиях с удивительной скоростью размножались грибки — всего их было три дюжины видов, каждый из которых разделялся на подвиды.
Мастер Дегустатор, отведав Блюдо без добавок — грибок неизменный, как гласит пословица, — мог указать его источник с точностью до номера секции и коридора. Великий Старейший Томас многократно публично заявлял, что может определить цистерну, а иногда даже ее конкретную часть, хотя никто ни разу не решился проверить, так ли это.
Чокер Младший не делал вид, что обладает умениями Томаса, но пробовал чистые Блюда до тех пор, пока не решил, какую именно разновидность грибка ему следует выбрать для того, чтобы смешать его с ингредиентами, которые он собирался использовать для нового Блюда. Хороший Дегустатор, говорил Великий Старейший Томас, может мысленно соединить ингредиенты и ощутить их вкус в своем воображении. Для Томаса — насколько было известно Чокеру Младшему — это были просто красивые слова, но сам он не сомневался, что в состоянии проделать такой фокус.
Он снял в аренду кухню (дополнительные расходы для несчастного Старейшего) и не роптал на свою судьбу — ведь он не умел работать с компьютером, поэтому пришлось обходиться без него. Смесители, нагреватели, кипятильники, миксеры и подобные приспособления занимали не слишком много места. Кроме того, в кухне имелась отличная вытяжка, позволявшая скрывать запахи. (Всем известны истории про Дегустаторов, которые не уберегли запах своего изобретения, а потом оказывалось, что их новое Блюдо подается на стол в обычных домах еще до того, как они успели представить его на суд жюри. Украсть чужой продукт считалось, конечно, дурным вкусом, но бороться с этим было достаточно сложно.) Загорелся сигнальный огонек — код Чокер Младший узнал, без труда, им пользовался только Чокер Старейший. И Младшего охватило знакомое ощущение стыда — нечто похожее он испытывал, когда без разрешения пробовал главное Блюдо, приготовленное для гостей.
— Одну минутку, мой Старейший, — пропел он, быстро убирая на место все ингредиенты, вышел из кухни и плотно закрыл за собой дверь. — Сожалею, но искусство дегустации имеет первостепенное значение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
