Читаем без скачивания Брошенные - Василий Сидоров

– Работает мужик – сказал он себе под нос.

Алексей перевел взгляд с джипа на транспортный поток, где среди легковушек появилось синее пятно, с номером 78. Хрипя и вибрируя, перекошенная трудовыми буднями машина остановилась и, рванув с силой входную дверь, Леша начал протискиваться в тесный душный салон, где было лишь одно свободное место в самом хвосте. Передав деньги за проезд, и отвернувшись к окну, Алексей попытался перестроиться на позитивные мысли, поддаваясь такому модному течению как «позитивное мышление», что ставило запрет на жизненный негатив, но ему это слабо удавалось, и как в любой трезвый день проблемы навалились всей толпой. Прямая связь между дорогой и сиденьем лупила, откуда-то снизу, прямо по позвоночнику на каждой яме, и ноющая боль мгновенно растекалась по всему усталому телу, изредка перебивая его думы. На своей остановке Леша с радостью покинул транспортное средство, и, дойдя до края перекрестка, перешел дорогу в сторону своего дома. Сейчас ему очень не хотелось идти в пустую квартиру где его ждет лишь одиночество, и, решив прогуляться, проветрив мозги, он сделал пару десятков шагов обогнув угол дома, после чего оказался возле огромной вмятины в стене, которую наспех замазали цементом что уже успел дать трещину…

Глава IV

На улице царил идеальный, летний выходной день, но синоптики обещали скорую смену погоды, и не в лучшую сторону. Город тут же встал на подъездах к пляжам, и многие сидящие в тесных железных «банках» люди пытались вкусить чарующий аромат лета, что пробивался сквозь выхлопные газы. Небольшая, тихая городская улочка, состоящая из милых желтых трехэтажек, еще сталинской постройки, опустела. Лишь на противоположной стороне, среди мирно стоявших небольших частных домиков, огражденных деревянными заборами, шумела бензокоса. А между жилыми секторами легла, серой змеёй, старая дорога, что сейчас ожидала своих гостей. Тишина и покой рухнули под злобным свистом, будто от падающей авиабомбы. Этим свистом оказалась турбина огромного, двенадцати цилиндрового монстра, который яростно пожирал бензин и воздух в огромном количестве. Грациозный, черный авто мчался по дороге, блики света весело играли в изгибах его кузова, и не смотря на окружающий машину шум, в салоне стояла библиотечная тишина. Великолепная приборная доска с красными стрелками информировала водителя обо всем необходимом, а спидометр показывал запредельную для города скорость. В мультимедийной установке была включена громкая связь, по которой шёл незамысловатый разговор:

– Да сейчас милая, я уже в пути – сказал молодой человек.

– Хорошо дорогой, жду тебя, целую и не задерживайся, а то я заскучаю! – ответил приятный женский голос на другом конце линии.

Сеанс связи закончился, и нога водителя надавила на педаль газа с еще большим усилием, вжимая её практически в пол, мотор на время притих, автомат послушно переключил скорость, после чего двигатель вновь взревел и автомобиль продолжил стремительно разгоняться. Подлетая к крутому повороту, владелец даже не думал сбрасывать скорость на пустой дороге, а знак сорок выглядел для всего лишь нелепой шуткой.

– Наверное для велосипедов – подумал водитель…

Из дворика дома выезжала старенькая изумрудная «Волга-ГАЗ 24», советская гордость из чистой стали, не уступающая по весу легкому танку, и получившая в народе за свою вальяжность кличку «баржа». Краска на ней давно поблекла, а салон местами протерся, но хром по-прежнему величественно блестел, отражая окружающий мир. Слабенькие фары тускло горели желтым цветом в ярком свете дня, а багажник был забит садовой утварью до предела. Старый нижнеклапанный мотор мирно урчал, и машина потихоньку подкатывалась к выезду со двора, шурша колесами на мелком гравии.

– Эх жаль ребятишки не поехали – раздалось в голове пожилого водителя – у них теперь есть этот, как его раз так… Вспомнил! Интырнет! И ведь охота сидеть в такую жару в тесной квартире, мать его, рассматривая всякую гадость на экране – рассуждал водитель сам с собой.

На вид нельзя было сказать, что у этого, полного сил мужика, уже есть внуки. Его крепкие руки сжимали тонкий руль, седые волосы были коротко подстрижены, а ровная осанка не давала даже намека на возраст. На добродушном лице советского человека проступали глубокие морщины, а чистые карие глаза внимательно рассматривали окружающую действительность. Дедушка, как и положено хорошему водителю оглянулся по сторонам, и, не увидев опасности, начал движение.

– Вот ведь дурной поворот, ничерта невидно! – ругался дед в сотый раз, зарекаясь тут не выезжать.

Машина уже выкатилась на середину полосы, как его ослабший слух пронзил свист. Резко обернув голову, он увидел размытое черное пятно с горящими синими глазами, что закладывалось в поворот с диким визгом резины, на бешеной скорости. Мир замер, давая возможность длинной человеческой жизни пролететь в один короткий миг перед глазами старика. Ничего уже было не изменить. В глазах водителя «Волги» не пролетали картинки былых времен сменяя друг друга, не было ни воспоминаний об бесконечных очередях или веселых праздниках, только близкие люди, что шли с ним рядом по жизни, машина с которой он как и с женой прожил всю жизнь душа в душу, любимая дочка, внуки, которых он, уже никогда не свозит на речку, оторвав их от проклятого компьютера. Все это осталось где то там позади, и только одна последняя мысль успела прозвучать в голове.

– Эх!

Сквозь тонированные стекла «гонщик» видел все, и свою жертву, что смотрела на него с грустным взглядом, и на которую он сам смотрел с дикой ненавистью.

– Да с какого, этот старый хрыч выкатился на дорогу – скользнуло в его мыслях

В один миг грудь отозвалась острой болью от натянувшегося ремня, сердце сдавил холодный железный кулак, все перевернулось, и мир побагровел от заливающей глаза крови.

– Сука! – вырвалось из сдавленного горла парня.

Раздался оглушительный скрежет рвущегося металла, фирменный прицел Мерседеса утонул в стальной двери «Волги», что сжималась под натиском, хрустя битым внутри себя стеклом. Машины сливались в единый комок, заполненный человеческой болью. Подушка безопасности Мерседеса порвалась об осколки стекла, устремившихся со отовсюду, в лицо водителя. Что-то сильно сжалось в спине молодого гонщика, и позвоночник превратился в раскаленный металлический прут, что обжигал плоть нестерпимой болью. Волга влетела правым бортом в дом с глухим ударом, затерявшись в облаке пыли, но водителю в этот момент уже было все равно, его изломанное пожилое тело исчезло, где-то в этой груде искореженного металла. Испуганные грохотом голуби взмыли в небо, провожая старика в последний путь. Люди попрятавшиеся в домах от жары испуганно сбегались к месту аварии, пытаясь на ходу дозвониться экстренным службам, кто-то в панике метался из стороны в сторону вокруг облака пыли. Владелец Мерседеса к этому моменту уже провалился в темноту от боли, время для него растянулось в пугающую холодную бесконечность между жизнью и смертью, а красивое молодое лицо изувеченное осколками залилось кровью. Вдруг сквозь темноту, откуда-то снаружи пробился далекий едва слышный звук спасительной сирены…

Глава V

Алексей молча прошагал к углу дома. Летняя жара уступила место холодному моросящему дождю, но Леша не ощущал на себе прикосновение холодных капель. В его голове все еще крутились, воспоминания событий этой субботы. Взгляд его остекленел, и ему все еще чудился тот холодный могильный ветер, что тянулся к нему из облака пыли. Сейчас он четко понимал, что чужие достижения были тут не причем, но себя ему винить не хотелось. Парень помнил, как стоял тогда в полном оцепенении, видя как перед ним, снуют перепуганные люди, а сквозь болезненный звон в ушах прорывалась их невнятная речь. В тот день он почувствовал костлявую руку смерти на своем плече, как тогда осенью, и она вновь прошла стороной, улыбнувшись ему своим костлявым оскалом говоря:

– А ты везунчик.

Не задержись он в магазине, выбирая пиво, возможно бы и не пришлось ему шагать под этим серым небом.

– И правда повезло, может еще не время умирать, может я создан для чего-то большего, человек смертен внезапно как сказал Булгаков, а раз не помер надо радоваться, – думал он.

Только что тогда, что сейчас радоваться не получалось. Лишь испугавшись словно грозы в детстве, ему как никогда захотелось выпить от чувства собственной беззащитности, успокоить нервы, и перебрав с успокоительным журналист незаметно для себя оказался в будущем.

Дурман ложного спокойствия улетучился, оставив после себя лишь тошноту, головную боль да нерешенные проблемы, которые, как и всегда никуда не делись. Губы Алексея пересохли, а сердце начал точить червячок сомнений.