В королевствах общественные бани, словно в Германии, были общими и для мужчин, и для женщин, но во дворцовых и частных мыльнях посещение шло раздельно, что не мешало при помывке пользоваться услугами рабов противоположного пола.
Только попаданку, разумеется, такой подход к делу не устраивал, и она потребовала, чтобы двоих парней-банщиков удалили, посчитав, что Юнта и местная дворцовая девушка сами справятся.
Урания возражать не стала, отнеся требование подруги не на счёт её стеснительности, а на странную скрытность перед прислугой, которую герцогиня замечала за Викой уже не в первый раз.
– Ты мне сделаешь после бани ту новую причёску? Со множеством косичек? – Когда Эрне что-то было нужно, она могла достать любого. – Обещала, Вика. Сегодня мой первый в жизни бал будет.
– А у герцогов Адайских? Не в счёт, что ли? – попаданка, с наслаждением лёжа между подругами в небольшом мраморном бассейне с очень тёплой, почти горячей водой, говорила, не открывая глаз. – Ты и так восхитительна. Мне бы хотелось, чтобы сегодня ты больше походила на магистра Ордена, а не на красавицу на выданье. Нет, если настаиваешь…
– Что ты, – смутилась Эрна. – Конечно, я подожду другого случая.
– А что за новая причёска? – заинтересовалась Урания.
Попаданка открыла глаза и оценивающе присмотрелась к герцогине.
– А что? Пожалуй, тебе тоже очень пойдёт.
«Подойдёт» оказалось не тем словом. Урания просто блистала на балу, как звезда первой величины. Понятно, что скептики и завистники сказали бы, что немудрено всех восхищать молодой повелительнице герцогства в дорогом платье, бриллиантах и золоте. Но такой её уже не раз видели, а вот со сплетёнными по узбекской моде множественными косичками со вставками из парчовых лент увидели впервые.
Впрочем, и магине Тень с её магистром магии досталось восхищения, даже с избытком.
– Эрна, ты бы уже угомонилась, – вздохнула Вика, расставаясь с подругой на пороге её комнат. – Ну бал как бал. Лучше не обижай Флемма чрезмерным кокетством с другими кобелями. Он ведь тебя любит. А вы… что ты, что Урания… – Попаданка, не закончив свою мысль, поцеловала Эрну в щёку и пошла к себе.
В подземелье Вика отправилась чуть позже, чем рассчитывала – герцогиня, желавшая непременно быть с ней, любила поспать. Они и в этом с Эрной – что потомственная аристократка, что бывшая бесправная крепостная – были похожи. Наверняка в своих прежних жизнях были сурками, а нет, так, значит, будут в следующих.
– Могли бы сначала позавтракать, – заметила Урания, когда они вдвоём – Эрну брать с собой не стали – стали спускаться по крутой каменной винтовой лестнице в подземелье дворца в сопровождении двух гвардейцев в звании десятников. – Впрочем, не думаю, что мы там надолго.
– Уже бы поднимались наверх, если бы кое-кто не любил поспать. – Вика спускалась впереди, поэтому ей пришлось повернуть и немного задрать голову, чтобы увидеть лицо подруги-аристократки. – Ладно, был бы во дворце Граний, я бы поняла… а кстати, конечно, не моё дело, но… всё же?
Урания немного покраснела и остановилась.
– Дай сюда фонарь, – протянула она руку к гвардейцу. – И возвращайтесь на верхнюю площадку. Ждите нас там.
– Но госпожа герцоги…
Холодный взгляд Вьежской владетельницы заставил десятника замолчать на полуслове. Он отдал фонарь и, поклонившись, стал с напарником подниматься вверх.
– Так что с нашим другом не так, Урания?
– Всё, Вика. Он принялся мной командовать. А когда я начинала ставить его на место, обижался и переходил на официальное общение. И… мне донесли, что… В общем, тут у меня крутилась баронета Килмен… Я не стала выяснять. Вдруг и в самом деле…
– Понятно. С глаз долой – из сердца вон. Баронету за ним, что ли, отправила? Я имею в виду, тоже из дворца изгнала?
По понурившемуся виду Урании Вика поняла, что подруга наделала все глупости, какие только можно. Конечно, ей надо было оставить эту Килмен при себе. И не бояться выяснить, что же всё-таки произошло. И с Гранием, пожалуй, надо бы по-другому поступить. Попаданка понимала, что ей лучше не вмешиваться, но, во-первых, баронет Тист ей импонировал, а главное, она видела, что он искренне любит Уранию.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Считаешь, мне нужно его вернуть? – Они уже спустились на самый нижний ярус подземелья, где их встречал абсолютно звериного вида сутулый бородатый здоровяк, от которого ужасно воняло кислым потом. – Вика?
– Я уже задавала тебе этот вопрос, моя герцогиня. Много ли вокруг тебя людей, кто остались тебе верны в трудные времена? Понимаю, что всё это в прошлом и больше их преданность герцогине Вьежской не нужна – уселась попой на трон крепко, но… Ты хоть куда его услала-то?
– Командовать егерской ротой. На границе с Янинским герцогством, – вздохнула Урания. – Я… подумаю.
– Подумай, – согласилась попаданка и посмотрела на звероподобного вонючку. – Дверь нам кто-нибудь откроет? – поинтересовалась она у тюремщика.
Тот то ли кашлянул, то ли что-то сказал, было не понять, и распахнул со страшным скрежетом тяжёлую, обитую железом дверь.
– Могли бы и смазать, – не удержалась от шпильки Вика.
– Это специально так, – пожала плечами Урания, всё ещё в мыслях о своём Грании. – Страх на мерзавцев нагонять заранее.
За дверью оказался короткий, в пять шагов, коридор, заканчивающийся арочным входом в саму допросную, где девушек уже ожидал, стоя посреди камеры в свете ярко горевшего очага, главный дознаватель герцогской канцелярии Вускар – Вика уже про него всё узнала.
– Госпожа герцогиня, госпожа Тень. – Он изобразил поклон.
Лицо дознавателя было всё так же бесстрастно, как и при первой её с ним встрече, но попаданка заметила, что Вускар явно не выспался и сильно устал. Только желание наложить на него исцеление она придавила – не заслужил пока, да и не нужно всем подряд раскрывать возможности Тени.
– Готовы они разговаривать? – Урания, поджав губы, посмотрела на два подвешенных на цепях, изуродованных жестокими пытками тела.
Допросная комната, кроме пылавшего очага, освещалась несколькими масляными фонарями, однако всё равно выглядела полутёмной и жутковатой. Понятно, окон на такой глубине – самый нижний третий ярус – быть не могло.
Кроме главного дознавателя и двоих горе-убийц, в камере находились три заплечных дел мастера, которые, не представляясь, низко поклонились как герцогине, так и Вике.
В отличие от них, молодая женщина, сидевшая в углу за большим столом, с лежащей на нём широкой навощённой, уже исписанной доской, себя назвала:
– Младший дознаватель тайной канцелярии Ута Риммес. – После поклона она не села.
Наличие второго имени у человека, как правило, означало, что он состоит или состоял в браке, но это было вовсе необязательно. Случалось, что и одинокие имели два имени, а бывало, что и семейные обходились одним. Запущено всё тут, давно уже определилась попаданка, и запутано.
Женщина выглядела лет на тридцать с небольшим и походила на вампиршу: бледное до синевы лицо, тонкая полоска губ, крючковатый нос и стянутые сзади в пучок волосы цвета воронова крыла. А вот глаза были красивые.
– Смотрю, уже всю доску исписала, – улыбнулась попаданка Уте, кивнув на стол.
– Как и было приказано, мы их ни о чём не спрашивали, – пояснил Вускар. – Но они сами начали всё рассказывать. Я взял на себя смелость, госпожа, – обратился он к герцогине, – подготовить доклад с их признаниями и отправил срочное донесение своему начальнику. У них были сообщники, – пояснил дознаватель, кивнув на убийц, – которые должны были после стрельбы устроить свалку, чтобы эти смогли скрыться.
Вика точно знала, что никаких сообщников вчера на пристани не присутствовало, иначе она бы их вычислила своим обострённым восприятием. Но и врать пытаемые вряд ли бы стали. Попаданка видела, что у подвешенных людей вырваны ногти на половине пальцев рук, а на ногах пальцы раздроблены тяжеленным молотом, нарочно на виду лежащим на дубовом столе, где были разложены и другие пыточные инструменты, явно тоже нашедшие себе применение. У висевшего слева убийцы был выжжен глаз, и тела обоих покрыты свежими ожогами и рубцами. Преступники находились в сознании, но, видать, своё они уже откричали, а сейчас просто глухо и заунывно стонали.
