— Ага! — торжествующе засмеялась Аня и повернулась на одной ножке. — То-то! И впредь просим звать нас не по именам…
— А как? — вытаращились пацаны.
— Меня зовут Ния… — томно произнесла Римма.
— Я — Алиса! — отчеканила Наташа.
— А я — Аэлита, — улыбнулась Аня. — Ну все, чао, мальчики!
И довольные собой, подружки убежали на ужин. «Историки» нога за ногу двинулись следом.
— Д-а-а-а… Сделали они нас! — грустно пробормотал Субудай и пнул ногой сосновую шишку.
— Ния! Иди на Астру! Алиса! Миелофон! Аэлита! Не приставай к мужчинам! — козлиным голосом проорал вслед девчонкам Робин Гуд и смущенно повернулся к друзьям: — Дуры они! Не понимают…
— А давайте им устроим… — заговорил молчавший все это время Вий.
— Чего ты им устроишь? — буркнул Коловрат.
— Посвящение устроим! Есть у меня одна идея. Пошли в беседку, расскажу! — и Вий потащил товарищей прочь от столовой, на ходу быстро что-то говоря вполголоса…
* * *
Гнилушки, два дня впитывавшие солнечный свет на плоской крыше пионерской бани, полыхали в темноте мертвенным, тревожным, пугающим бледно-зеленым светом. Ребята закрепили их вокруг огромного вытянутого дупла таким образом, что получилась жуткая светящаяся личина то ли лешего, то ли древнего тунгусского бога.
— Зеркала не потопчите! — больше для порядку, чем по делу, проворчал с кедра Субудай, привязывая последнюю гнилушку.
— Не боись! — успокоил его Вий. — Целы твои стекляшки.
Марат переживал за зеркала не только по причине ответственного характера, но еще и потому, что это была его придумка. Восемь больших осколков от длинного старого зеркала, что многие годы пылилось в прихожей штаба дружины и «нечаянно» разбилось накануне, образовывали на земле полумесяц, а множество мелких кусочков, приклеенные эпоксидкой внутри дупла, создавали вогнутую зеркальную поверхность.
В момент, когда строптивые девчонки уже отойдут от гнилушечной морды, сидящий в засаде Вий дернет за капроновый шнур, и в дупле вспыхнет красный фальшфейер, стыренный историками еще в самом начале первой смены у физрука.
Отброшенный вогнутым дупляным зеркалом яркий свет отразится в зеркальном полумесяце и осветит прибитый на самом верху обожженного кедра пустоглазый череп изюбря с длинными желтыми зубами.
— …И полная луна заглянет в их остекленелые от ужаса глаза. Тут они и уделаются! — радостно потирая руки, фантазировал Коловрат, — завизжат на всю тайгу — и рванут куда глаза глядят! А мы будем их потом спасать по всей округе. Четко, братья?
И братья весело кивали:
— Четко!
* * *
Ленька-Робин Гуд все сделал, как в аптеке — точно по плану. Пробравшись в девчачью палату, он умудрился и переполох не вызвать, и на вожаток не напороться.
До полуночи оставалось три минуты, когда сквозь шум деревьев послышались приближающиеся к полянке голоса.
— Атас, пацаны! Ведет! — прошипел Вий и бесплотной тенью скользнул в заросли — к заветному шнуру.
Коловрат и Субудай перемигнулись, погасили фонарики и разбежались в разные стороны, скрывшись за деревьями. Когда вспыхнет фальшфейер, они должны будут заорать порезче да погромче — «для усиления эффекта», как мудрено выразился Вий.
— Ну и где этот ваш сюрприз? — прорезался сквозь таежный гул голосок Наташи-Алисы.
— Еще десяток шагов, — без эмоций, сухо, чтобы не отвлекать, ответил Ленька и, не удержавшись, все же добавил: — Трепещите, дурочки! Сейчас вы познаете всю силу богов и духов этой вечной земли…
— Ой, господи! — ахнула Аня-Аэлита, различив среди ветвей зеленоватое свечение гнилушек. — Это что, мозаика? Фосфор?
— Сама ты… — возмущенно завелся Робин Гуд, но его перебила Римма-Ния:
— Ка-а-ак ми-и-ило! Это ж портрет нашего баяниста!
Девчонки прыснули — лагерный баянист Петр Васильевич Попов был бурятом, и узкоглазая светящаяся рожа действительно здорово на него походила.
Вообще-то слово «Полночь!», служащее сигналом для Вия, должен был демоническим голосом крикнуть Робин Гуд, но он совершенно растерялся и бестолково топтался между хохочущими подружками, мыча что-то неразборчивое.
В критический момент, как известно, ответственность на себя берет не тот, кто сильнее, главнее или старше. Нет, это делает тот, кто соображает лучше. Ну, и еще тот, кто думает, что лучше соображает…
Видя, что посвящение буквально под угрозой, Костя Вий покрепче намотал на руку розоватый шнур и сам себе подал сигнал, фальцетом выкрикнув:
— Полночь!
Следом с шипением и треском вспыхнул фальшфейер. Осколки дружинного зеркала из дупла раскидали по кустам множество дискотечных зайчиков.
— У-у-у-у! А-а-а-а-а! — завопили из кустов Субудай и Коловрат.
Девчонки зашлись от хохота и повалились на усыпанную хвоей землю.
— Дуры!! — в отчаянии заорал расстроенный Робин Гуд и топнул ногой.
— Че делать-то? — обалдело озираясь, спросил выбравшийся из зарослей Вий, — мне все коленки искусали!..
Полыхал фальшфейер. Несостоявшиеся жертвы «тунгусского бога» уже не могли хохотать и тихо кисли от смеха, размазывая по щекам слезы.
Зеркальный полумесяц на земле отражал все, что угодно, только не красное пламя, ярящееся в дупле.
— Сейчас загорится. Тушить надо! — деловитый Субудай, уже в амплуа пожарного, выскочил из темноты и кривой веткой лиственницы ткнул в дупло, пытаясь сковырнуть фальшфейер. Тот сместился в сторону и наконец-то отразился в кусках зеркального стекла. Красные неровные световые столбы на секунду ударили в ночное глубокое небо и погасли. Фальшфейер вывалился из дупла и зашипел в сырой траве у подножия старого кедра.
— Смотрите! — вдруг завопили Коловрат и Вий хором. Все вскинули головы вверх — и замерли, пораженные.
Там, среди тысяч холодных, равнодушных ко всему на земле звезд, быстро разгоралось синее зловещее колечко. Вот оно налилось почти физически ощутимой ненавистью к темноте, раскалилось добела, окуталось зубчатым ореолом…
И тотчас же в небе возникли серые, полупрозрачные облака идеально круглой формы и вопреки всем атмосферным законам, начали стремительно расширяться, стремясь заполнить собой все пространство над головами притихших ребят.
— Что это?! — выдохнул Коловрат. Ему никто не ответил.
Жутковатые облака тем временем слились в сплошную мглистую пелену, сквозь которую просвечивали тусклые звезды. Лишь прямо над старым кедром оставался неровный кусок чистого неба, посреди которого лучилось бело-синее кольцо.
— Может, это спутник какой-нибудь? — неуверенно предположила Аэлита.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
