графе «совместимость». По мне этого не скажешь, но я была аккуратисткой, не терпящей беспорядка.
«Перестань ставить галочки, подруга. Этот парень тебя ненавидит».
Да, точно, Лука едва меня выносит. То, что он вообще пустил меня в свой дом, похоже на чудо.
«Особенно после твоих настойчивых домогательств».
Мое лицо снова запылало. Лапать грудь Луки было огромной ошибкой, но я винила в этом потерю крови и боль. Дело, бесспорно, не в том, что я залюбовалась светлыми волосками, покрывавшими грудь Луки, и не в его удивительной мускулатуре.
То есть я знала, что мой сосед в отличной форме, но пока не увидишь парня голым, не поймешь, насколько он хорош. А Лука представлял собой сексуальный шестифутовый экземпляр из загорелой кожи и мускулов.
С восхитительно большим членом.
Чистая правда. С тех пор как Робби Бергенхайм лишил меня девственности в семнадцать лет, я переспала с изрядной долей парней, но даже беглого взгляда на член Луки хватило, чтобы понять, что я упустила. Чертовски жаль, что это был мой единственный шанс взглянуть на него.
Мысли о Луке и его прекрасном и недостижимом члене приводили меня в уныние. Чтобы отвлечься, я бросила взгляд на свою окровавленную ногу. Тошнота тут же вытеснила похоть, и я снова уткнулась в локоть, как раз когда Лука вернулся на кухню.
Он держал в руках аптечку и успел надеть голубую футболку и джинсы. Наверное, это к лучшему. Если бы мне пришлось и дальше смотреть на его красивую обнаженную грудь и внушительный пресс, я бы, наверное, начала пускать слюни.
— Перестань пялиться на свою ногу, — раздраженно сказал Лука. — Как твой пах?
— Вообще-то, лучше, — заверила я. — Пульсация почти прекратилась, так что я, пожалуй, пойду.
Я попыталась сделать шаг и закричала, как раненый мангуст, когда ужасная боль пронзила мое бедро и промежность. Моя дурацкая нога снова подкосилась, и я вцепилась в Луку, поспешно схватившего меня за бедра.
— Черт, — простонала я. Глаза слезились, и мне снова захотелось блевать, стоило Луке усадить меня обратно в кресло. Я прижала руку к внутренней стороне бедра, закусывая губу, чувствуя, как боль накатывает на меня тошнотворными волнами.
— Айрис? Не вздумай падать в обморок.
Я едва слышала голос Луки из-за звона в ушах.
— Лука, мне как-то нехорошо. — Мой голос отдалился, и мир поплыл.
Лука положил теплую руку мне на шею и слегка надавил, и я уткнулась грудью в бедра, а моя голова свесилась ниже колен.
— Дыши глубже, Айрис.
Я втягивала воздух большими глотками, пока Лука разминал мою шею, а пульсация в паху в конце концов уменьшилась до более приемлемого уровня.
Я выпрямилась, и Лука спросил:
— Голова еще кружится?
— Нет. Мне лучше.
Он по-прежнему гладил мою шею, проводя большим пальцем вверх и вниз по коже.
— Ты уверена?
— Да, — подтвердила я.
Мы в молчании смотрели друг на друга. Светло-голубые глаза Луки заглядывали в мои темно-карие. Его светлые волосы были коротко подстрижены, а в уголке рта притаилась самая милая маленькая родинка. Как же часто я представляла, что прижимаюсь губами к этой родинке. Темная светлая щетина покрывала его щеки и подбородок, и я с трудом удержалась от желания провести по ней пальцами. Обычно Лука был чисто выбрит, но я ничуть не жаловалась на наличие щетины. Ведь с ней он выглядел чертовски сексуально.
Лука продолжал водить большим пальцем по моей шее, и легкое давление и тепло от его прикосновений вызывали у меня странные ощущения. Пристально глядя на его родинку, я наклонилась вперед, приоткрыв губы. Может, Лука не будет возражать, если я его поцелую?
Лука резко отпустил меня и прочистил горло. Его щеки вспыхнули красным цветом, и я внутренне выругалась, откинувшись в кресле. Я вела себя как подросток, отчаянно желая, чтобы на меня обратил внимание сексуальный парень из старшей школы.
— Спасибо, — выдавила я. — Прости, я чуть не упала в обморок. Я не очень хорошо переношу боль. Бабушка говорит, что я самый слабый человек, которого она когда-либо знала.
— Потянуть связки в паху весьма болезненно, — заметил Лука. Потом присел на пол рядом с моей ногой и открыл аптечку, посмотрев на меня. — Айрис, отвернись, пожалуйста. Я бы не хотел, чтобы тебя стошнило.
— Хорошо, — сказала я со смущенным смешком. — Обещаю, что не буду блевать на тебя.
Лука ничего не ответил, и я отвернулась, когда он задрал мою порванную штанину. Я уставилась в окно над раковиной, пока Лука быстро и эффективно промывал царапину на моей ноге. Антисептик ужасно жег, а пах все еще ныл, но я стиснула зубы и не поддалась слезам, рвущимся на свободу. Я и так выглядела нелепо перед Лукой. Поплачу, когда останусь одна в своем доме.
— Кровотечение остановилось, так что я не буду перевязывать, — объяснил Лука. — Если только ты не думаешь, что тебя может стошнить от вида царапины.
— Нет, — быстро ответила я. — Раз кровь не идет активно, я буду в порядке.
Лука потянул меня за штанину и грациозно встал. Он собрал и выбросил мусор, а затем закрыл аптечку. Положил ее на стол и вдруг спросил:
— Так зачем ты вломилась ко мне на задний двор?
— Я принесла тебе печенье, — напомнила я.
— Ты залезла ко мне на задний двор, чтобы угостить печеньем? — изумился он.
Казалось бы, сейчас самое неподходящее время просить его о помощи, но что мне еще оставалось делать? Лука прекрасно научился избегать меня, и не факт, что я когда-нибудь снова окажусь у него дома. Ни малейших шансов.
— Окажи мне услугу, — решилась я. — Сад моего папы сейчас в ужасном состоянии, и я бы хотела вернуть ему былую красоту до того, как бабушка вернется из Европы. Я так надеюсь, что ты сможешь взглянуть на сад, сказать, что нужно сделать, и, возможно, подскажешь пару советов по уходу за цветами.
Лука недоверчиво приподнял светлую бровь.
— Ты собираешься восстановить сад своего деда? Сад, к которому он запретил тебе прикасаться после того, как ты загубила куст калины?
Я заерзала на стуле, морщась, когда боль в паху усилилась.
— Это был несчастный случай.
— Ты ужасно разбираешься в растениях, — фыркнул Лука.
— Я совершенствуюсь, — гордо заявила ему. — Я многому научилась с тех пор, как начала работать волонтером в Ботаническом саду.
Лука заметно напрягся.
— Айрис, тебе разрешили прикасаться к растениям? Потому что я специально предупредил всех, ни в коем случае не позволять тебе приближаться к любым растениям в «Саду».
Я сердито посмотрела на него.
— Я не так уж плохо разбираюсь в растениях, Лука.
— Айрис, ты — смерть
