молодая нянечка и тут же получила ложкой, измазанной соусом, прямо промеж глаз. Пиздюк, обрадованный удачным броском, громко рассмеялся.
До 6 лет пиздюк Б-ко рос просто мелким хулиганом, но в частной школе его харвктер раскрылся с новых сторон. Он воевал с каждым преподавателем, требуя к себе особого внимания и отношения. Отправляя его в школу, мама говорила ему, что он самый умный, но это плохо соотносилось с реальностью – в ней, оценки были незаслуженно низкими, в ней оказалось, что воевать он умеет лучше чем учиться.
После очередного родительского собрания г-жа Б-ко вернулась вся в слезах, и, впервые за долгое время, зашла к нему в комнату, чтобы поговорить. Она жаловалась ему, как устала, как он позорит ее перед другими, как ей хочется «гордиться своим мальчиком». Утирая потекшую тушь, она причитала, что все хорошие мальчики не балуются, слушают своих родителей и учатся «хотя-бы на четверки». Он в тайне ждал других слов: «да, может, ты не «самый-самый», но я тебя все равно люблю и горжусь тобой». Но реальность разнилась с ожиданием. Это было тяжело но он начал привыкать к этому. Ее можно выводить на страх? Ну, что же… Хоть так он мог получить живую эмоцию. После той беседы пиздюк вступил на тропу войны уже осознанно.
В 16 лет его отвели к психологу и хоть кто-то начал его немного понимать. Угрюмое молчание постепенно перешло в живые рассказы о себе. Однако, по непонятным причинам, в один момент консультации прекратились, а отец получил долгожданное повышение. Тоска начала заедать пиздюка снова – пришлось вернуться к таблеткам, выпивке и траве…
Сейчас, летя вниз головой, он осознал, что ему жаль, что так и не увидел гордые глаза отца. Тот отводил взгляд и будто бы стыдился его. Или себя? Тот закрывался при сыне и включал голос диктора, он не мог поделиться своим личным опытом, который уж слишком отличался от транслимуемого образа. Его чувства были давно закрыты. Внутренние компромиссы перекручивались в терновые оковы. Посадить упрямого консультанта и получить повышение лучше, чем провалить миссию и лишиться очередной медали. Кто будет винить г-на Б-ко в том, что его сын упал с крыши? Выше головы не прыгнуть. Ниже – всегда пожалуйста.
В год рождения пиздюка дела господина Б-ко шли чрезвычайно хорошо. Его дом соответствовал всем негласным стандартам «успешного СИ». Просторный особнячок, расположенный в самом центре Столицы, не был вершиной роскоши, но определенно мог на нее претендовать: кабинет для приема, сигарная комната, бильярдная, гостиная, 6 спален, кабинет для оздоровительных процедур, тренажерный зал, бассейн, оранжерея цветов, и все это, разумеется, в дереве, золоте и мраморе, как и положено каждому уважаемому СИ. Прямо из окон можно было рассматривать центральную площадь с Монументом, который являлся официальным символом Империи и олицетворял всю ее силу и величие.
Это была огромная, мраморная зеленая пирамида, нависающая над центром города. Ее изображение размещалось буквально везде: на всех официальных документах и ценных бумагах. Возможно, это частично объясняло создание странного эффекта некоторого помешательства, который усиливался у тех, кто сталкивался с этим образом чаще других. Такие люди становились чрезвычайно чувствительными к любым высказываниям, хоть как-то ставящим под сомнение все, что касалось Империи и Императора. Они свято верили в нерушимость скреп, старательно защищали их от любых новых идей. Чем ближе к сердцу Столицы – Монументу, тем чаще можно было встретить искренне преданных слуг, ни на секунду не сомневающихся в правоте приказов, поступающих «сверху». Но не в этом ли суть тяжелейшей работы во благо Империи? Забыв о себе, довериться логике тех, на чьих плечах куда большая ответственность? Просто быть частью величественного и слаженно работающего механизма?
«Главное, не терять визуальный контакт с Императором, быть у него на виду. И ласковым взглядом своим он одарит слуг своих всем, что будет душе их угодно. Эта логика проста и понятна» – так учил его наставник в молодости, заменивший отца. Поэтому господин Б-ко, до некоторого времени старательно поддерживал эту священную связь СИ. Больше 30 лет он работал четко, быстро, не задавая лишних вопросов. У него была нежнейшая жена, созданная матушкой-природой для удобств и всего самого красивого – это требовало немалых ресурсов. У него росла дочь с непростым характером, сулившим также немалые расходы, а чуть позже родился еще и пиздюк…
Господин Б-ко не питал иллюзий относительно жизни – он был реалистом и понимал, что жизнь жестока и понимает лишь язык силы: " Миллионы лет эволюции доказали, что выживают только наиболее сильные виды, а слабые вымирают. На планете ресурсы конечны, их не хватит на всех. Не успеешь взять свое – будешь волком выть на Луну морозной ночью, с голой жопой на снегу". В силу своего жизненного опыта, господин Б-ко имел такую позицию. Он мужественно шел по жизни, преодолевая все ее невзгоды и испытания. Возможно, именно благодаря такой философии он хоть чего-то добился…
Он приехал из глубинки, деревушки, где прожил 16 лет в маленькой халупе с полом из прогнивших старых досок, разбитыми окнами, заклеенными пакетами, и вечно забитым сортиром, к которому нужно было пробираться то по сугробам, то по щиколотку увязая в грязи. Его отец сразу после свадьбы впал в депрессию и начал сильно пить, заливая необъяснимую тоску. В раннем детстве Б-ко пытался проникнуть в тайну отношений двух единственных родных ему людей в его маленьком, замкнутом мирке, но так и не смог. Крики и ругань быстро стали чем-то обыденным и даже нормальным. С малых лет он наблюдал, как мать пилит отца, и пытался понять: "что же такого натворил папа, почему он не любит маму и так ее обижает?". После того как отец приходил домой пьяным и прокрадывался на свой ободранный диван, маленький Б-ко слышал приглушенные всхлипы и вдруг начинал жалеть отца, а на мать злиться.
С годами он заметил, что стоит ему заболеть, как крики смолкают и на пару дней все становится спокойно и хорошо. К несчастью, это важное открытие было сделано слишком поздно. Через пару дней после первого "чудесного выздоровления", пока мать была на работе, глава семейства, видимо решил, что пора что-то менять, и навсегда ушел из дома. Он неожиданно прытко подскочил с дивана, свернул ковер, странно улыбаясь, и просто ушел с ним, не сказав сыну ни слова. Больше они не виделись.
Когда мать пришла домой, она сказала лишь одно: «Сука». Потом уставилась в пустоту в оцепенении
