Глава 3
Сайм сперва не поверил своим ушам. Что за женщина может кричать в Сухом русле?
Крик доносился с той стороны Сумеречных зарослей, где находились земли Лянсиды.
Что же там могло произойти?
У молодого вождя страшно заколотилось сердце. Разум настойчиво подсказывал ему уйти немедленно — это не его вотчина, и его не должно заботить, что за женщина кричит на вражеской земле.
Сайм решительно повернулся спиной к Сумеречным зарослям.
Крик прозвучал сново, но уже тише, следом раздалось яростное рычание, а затем безвольный, жалобный стон
— Помогите! На помощь… — вонзился ему в уши нежный, полный невыносимого страдания девичий голос.
Горячая кровь ударила в голову молодого вождя. Свет померк перед его глазами — так красив и мелодичен был тембр этого голоса.
Более не медля, выхватил он кинжал и со всей силу принялся рубить Сумеречные заросли, прокладывая себе путь на ту сторону. Забыл и о клятве, и о предостережениях матери…Только голос — невесомый и трепетный на грани смертельной опасности звучал в его сердце, увлекал, звал к себе…
Обдирая в кровь тело, протиснулся Сайм на другую сторону.
Там, разметавшись на холодном песке, лежала молодая девушка, а над ней, грозно рыча, возвышался косматый волк Каменистой равнины — свирепый и безжалостный зверь, нападающий исподтишка на тех, кто слабее, убивающий не для пищи, а ради забавы.
Черная шерсть дыбилась на его мясистой холке, желтая слюна стекала с его клыков вниз, капала прямо на полуобнаженную окровавленную грудь девушки, которая больше не кричала, а только тихо стонала, приоткрыв розовые, похожие на лепестки волшебных цветов, губы…
Ее беспомощность, прелесть ее бледного, искаженного страданием лица, поразила Сайма, страсть вошла в его тело, словно острая стрела. Сладкий яд с ее наконечника попал в кровь и потек по венам, неся отраву к самому сердцу.
Волк весь подобрался, готовясь к прыжку, и по долине прокатился его громовой, полный ярости рык.
Сайм, не раздумывая более ни мгновенья, молча и стремительно бросился вперед.
Ему даже не нужна магия, чтобы одолеть зверя. Он способен задушить его голыми руками, — такая исступленная сила кипела сейчас в его крови.
Волк, раскрыв пасть, прыгнул ему навстречу. Сайм ловко схватил его одной рукой за горло и протолкнул ему в пасть другою, все еще сжимающую кинжал.
Теперь это был просто кинжал — поражающее оружие. Пока не сказано заветное слово, магия заключена в глубине лезвия и дремлет… Но если придется, Сайм готов потратить и магию, лишь бы спасти жизнь прекрасной незнакомке.
Волк рвался, извивался, хрипел, пытаясь достать Сайма острыми когтями, но тот лишь крепче стискивал могучей рукой его косматую шею и все глубже проталкивал ему в горло кинжал, пока желтая пена густо не окрасилась кровью.
Зверь судорожно дернулся, закатил свои безумные красные глаза и начал заваливаться набок.
Сайм выдернул руку с кинжалом из его пасти и наклонился над девушкой.
Он хотел проверить не ранена ли она, но не осмелился прикоснуться к ее белому телу.
Девушка медленно распахнула глаза — огромные, лучистые и слабо шевельнула рукой, и попыталась сложит в улыбку нежные розовые губы, от чего на правой, лунной щеке образовалась прелестная ямочка.
Песок под ногами Сайма задрожал, и лишь тогда вернулся он в реальность и понял, что находится на вражеской земле Лянсиды, и что время на исходе. Выбора не оставалось.
Сайм схватил девушку на руки. Мысли его метались как птица, пойманная в силок. Сперва нужно попасть на свою сторону, на твердую почву Каменистой равнины.
Девушка едва слышно вздохнула и доверительного обхватила руками шею молодого вождя.
Сайм, бережно держа свою драгоценную ношу, бросился к Сумеречным зарослям.
Но в следующий миг песчаные хляби разверзлись, и поглатили Сайма по колено. Нет, только не теперь…Кинжал! Магия поможет проложить твердый путь… Магия поможет прорваться сквозь зыбучий песок, поможет спасти и себя и незнакомую девушку, без которой Сайм уже не мыслил своей жизни.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Кинжал, испачканный кровью убитого зверя все еще находился в его руке.
Сайм шепнул заветное слово, освобождая заключенную в лезвии магию, но тут какая-то неудержимая и неведомая сила выбила кинжал из его рук, а затем с тихим смехом растаяла и девушка. Сайм сжимал в объятиях облако сизого тумана. Растаял и труп волка, и кровь на поле недавней битвы исчезла, ушла под землю.
А песок дрожал и зыбился, все глубже затягивая молодого вождя в свои смертоносные глубины.
Сайм закрыл глаза, расслабил все мускулы. Он не рвался из западни, зная — каждое движение будет погружать его еще глубже. Оставалась последняя надежда выбраться — собственная магия.
Он уже понял, что его одурачили, заманили в магическую, иллюзорную ловушку, как малолетнего несмышленыша…
Почему не послушался он слов матушки? Ведь предостерегала она его не поддаваться сладким искушениям! Почему заупрямился он и не набрал золы из очага?
— А, нарушитель границы и клятвы! — прозвучал над его головой насмешливый зычный голос, — Вот так и ловят муху в паутину. Дева в беде — отличная приманка для таких молодых глупцов!
Сайм открыл глаза. Он догадался кто это, — не знал его в лицо, но слышал много рассказов о нем от отца.
Изенар — вождь западного владения Лянсида стоял сейчас перед ним. Изенар — великий воин и искусный маг, поклявшийся когда-то отомстить роду Сайма за то, что его отец, будучи молодым вождем, только принявшим пост, перебрался через Сумеречные заросли и похитил с другой стороны три капли магии.
Отец тоже, не уставая, твердил ему о том, что в Сухом Русле нельзя поддаваться никаким чувствам, — голова должна быть ясной, а сердце — холодным.
Сайм корил себя за горячность, недальновидность, но ничего уже не мог изменить…
Гордость не позволяла ему молить врага о пощаде, он бы предпочел умереть, захлебнуться песком, но он не был безраздельным хозяином своей жизни, потому что от него зависела судьба народа, которым он правил. Сайм обрекал на смерть не только себя, но и родных и друзей, и всех, доверивших ему свои судьбы…
— Я думал, девушке грозит страшная беда, — сказал Сайм, чувствуя как песок начинает сдавливать ему грудь, — Что бы ты сделал на моем месте?
— Всех девиц не спасешь! — засмеялся Изенар и подергал себя за черно-пепельную жесткую бороду.
Сайм призвал всю доступную силу, воззвал к богу Огня, пытаясь пошевелить рукой или ногой, но тщетно.
Несовершеннолетний, не достигший зрелости не мог он использовать свои чары в полную силу. И об этом тоже предостерегала его матушка, когда просила не отправляться в опасный путь, отказаться от безумной затеи.
— Освободи меня из беды, отмени заклятья! — взмолился тогда Сайм, — тебя моя гибель не принесет ничего.
— Смерть врага всегда тешит самолюбие… Почему Эмран послал тебя на поиски магии? Неужели предпочел отсиживаться в своих каменных хоромах, подставляя под удар малолетнего сына? Но я поклялся отомстить, и мне неважно кому мстить… — равнодушно проговорил Изенар.
“Вождь Лянсиды не знает, что отец исчез! И, следовательно, к его исчезновению он не причастен! — молнией пронеслось в голове Сайма, — если только намеренно не играет со мной…"
— Отец… болен… — соврал он, — и теперь, кроме меня некому позаботиться о людях… Я готов заплатить выкуп… — добавил, ощущая, как тиски песка сжимают его грудь все сильнее.
— И чем собираешься выкупать свою свободу? — заинтересованно спросил Изенар.
— Можешь взять два тугих волшебных лука, что без промаха бьют в цель, — поспешно ответил Сайм, — или двух гнедых из моих конюшен, что быстрее мысли мчатся и копытами золотые искры высекают…
Чем глубже погружался Сайм в песок, тем в большее отчаяние приводила его дума о близкой смерти.
— Да на что мне твои луки, если у меня своих полно, по стенам висят! И лошади мне твои не нужны, свои златогривые в стойлах копытом бьют, только и ждут, чтобы пуститься вскачь наперегонки с ветром, — ответил Изенар, презрительно усмехаясь в бороду.
