Для отдельного взятого человека Цивилизация является определяющим полем осознанности, где формируется его мировоззрение и выявляются жизненные ценности. Но как указывалось выше, мы находимся также в параллельных полях осознания не менее могущественных неорганических существ. В той Супер-реальности наших Архи-Создателей, (древних, первородных божеств), в которой обитают различные сущности с разными уровнями осознания. Если бы мы до конца ощущали все производимые ими на нас воздействия, то, по всей видимости, стали бы лучше понимать, из какого теста сделаны и как создаются биоорганизмы с определённой программой действий здесь — на Земле.
Редко кому из нас приходят отдалённые мысли и вопросы, на подобие таких как: почему мы имеем человеческую форму, а не какого-нибудь гуманоида с фантастических картинок? Или: изучаем языки, придуманные людьми. Возможно, есть и другие способы коммуникаций во Вселенной? Или носим пёстрое тряпьё, отвечающее требованиям выдуманной кем-то моде; трясемся под звуки и рёв, называемые музыкой; ездим в железных коробах — «душегубках» — машинах? Тут можно привести любой аспект человеческой деятельности. И всё потому, что всем выборам здесь нет заменителей.
Вот в этом и заключается непреложность Цивилизации: она даёт всё, когда рядом нет других альтернативных возможностей постижения мира. Монополия культуры восприятия. Человек — одновременно дитя и заложник Цивилизации до тех пор, пока находится внутри её и не имеет возможности выбраться из уз человеческой формы. Колесо Сансары — клетка нашего выбора, которая для человека уже давно стала тесной.
Полностью ощутить сказанное, смогут лишь те, кто выберется отсюда. Формалист Гедель был прав: систему до конца можно понять, сначала изучив её изнутри, но затем, обязательно, отстранившись от неё — взгляд со стороны. Устоявшуюся парадигму своего бытия на определённом этапе развития необходимо решительно задвинуть в дальний угол для того, чтобы взглянуть на альтернативные варианты развития вне отработанных старых представлений.
Но стать сторонним наблюдателем, в нашем случае, очень сложно. Различные методы межличностных отношений, разработанные, например, в психологии общения позволяют легко скользить внутри системы. Это только — пол дела. Выбраться из неё станет возможным, когда будет найдена новая точка отсчёта вовне — в духовном преображении.
Цивилизация подкупает и затягивает всеми известными способами и ухищрениями, разрабатываемыми веками. Человек находится в неравной силовой категории с ней — с её системой энергообмена и «изъятия потенциала», при его попытках отстраниться. Мы все здесь учимся — хорошо ли плохо, — а потом не можем выбраться из своего учебного класса. Наш выбор ограничен местопребыванием в одном мире. И каждому из нас ничего не остаётся делать, как утешится непреложностью происходящего.
Очевидно, что мы находимся в сильной зависимости друг от друга. Даже великие учёные мужи признавались, что их научные открытия были предопределены некоторой общей осознанностью людей той же направленности, подготовившим им почву для научных открытий. Большинство из них были сделаны почти одновременно в разных странах. Нечто уже намечалось и витало в воздухе. Коллективное бессознательное оформлялось и выходило в свет, а проводник — учёный муж был лишь на подхвате, как инструмент своевременной передачи. И его заслуга лишь в том, что культивируемый им инструмент — интеллект, в рамках цивилизации был безукоризненным и хорошо отточенным. Любое индивидуальное творчество в этом контексте, можно рассматривать как итоговую деятельность большого сообщества, наподобие муравейника, координирующего усилия его обитателей.
Все мы в определённой степени плагиаторы и компиляторы чужих мыслей. Но, как известно, вторые плодовитее. Поэтому, наверное, компиляторы не уважают плагиаторов за отсутствие фантазии. Если вообще фантазию и творчество в целом можно отнести к заслугам одной личности. Мы, как антенны ретранслируем волны разумности друг другу. И называем гениями тех, кто выразил это совместное интеллектуальное достояние наиболее ярко и созвучно эпохе.
В этой связи, было бы объективнее наблюдать человека в суперпозиции полей осознания не только человеческих, но и возможных других разумных существ в их общем поле взаимовлияния. В поисках свободы следует принимать во внимание различные всплески Вселенского осознания, отражающиеся на нашем видении реальности.
Следует отдельно выделить основополагающее положение в представлении людей знания, выраженное в следующем.
Многие возможно считают себя уже свободными и независимыми, забывая тот трансцендентный факт, — что мы смертны внутри замкнутой системы, т. е. в нашем физическом мире, где мы живём. Смертность, подразумевает факт непонимания той системы, внутри которой закончило существование та или иная единица осознанности; недопонимания её законов и своей природы функционирования в ней. Что есть ограничение, означающее несвободу. Внутри определённой системы умирают недоучки — «второжизненники», чтобы начать всё сначала или безвозвратно исчезнуть.
Вот почему древние считали своей кульминацией свободы — уход внутренним огнём в теле духа с сохранением своего осознания — воскрешение в новом качестве. Они оглядывались на свою учебную клетку, чтобы снова не попасть в ту же обучающую западню, из которой они всё же выбрались, с целью — не повторять всё те же уроки и испытания, которые уже исчерпали. Уходили полные величия и знаний от пройденного отрезка пути. Вот это и есть эволюция духа, а не сентиментальные рассказы и предположения о посмертном существовании.
Иначе, но в том же контексте толтеки говорят об этом так: чтобы путешествовать между Мирами, необходимо побывать хотя бы в двух из них, тогда пространство «между» будет освоено. Наличие реального трансцендентального выбора условий жизни — путь к освобождению.
Принимая во внимание желание обитателей ближайших миров-двойников заманить нас в свои ловушки, нужно иметь в виду, что, как бы там ни было, но их инородные энергии необходимы человеку для дальнейшего путешествия. Толтеки полагают, что без них нам не обойтись. Наши энергетические запасы представляют процессы осознания, выработанные человеческой Цивилизацией. Энергия жизни всегда освобождается формой и культурой восприятия, что соответствует человеческой форме с её органами чувств и мировоззрению личности обусловленной культурой Цивилизации. Мы нуждаемся в своём Мире, как ребенок нуждается в матери, но который когда-то познает и другие стороны Мироздания.
Если абстрагироваться за пределы наших обычных представлений, то нужно признать, что выбор обычного человека на Земле в масштабах Вечности относительно невелик. Он очерчен границами всех выборов людей с их возможностями. К примеру, статус депутата, президента или духовного сановника нас вполне удовлетворяет или удовлетворил бы, как видимый предел человеческих достижений. И мы полностью выкладываемся на своих постах и занимаемых должностях, находя смысл в ограниченном смертном существовании. Мы можем быть даже счастливы по сравнению с другими при взгляде из своего скорлупного мирка и … безропотно умереть с улыбкой. Каждому — своё счастье.
Вопрос о затяжной зависимости от Цивилизации не выносится на повестку у собравшихся закончить свой сознательный путь в ней людей, ослеплённых борьбой за место под Солнцем. Своё состоявшееся рабство человек воспринимает как данность, не с позиции смирения, а скорее как нежелание исследовать окружающий мир и неготовность к духовному подвижничеству. Складывается ощущение, что, если Цивилизация когда-то подойдёт к краю своей гибели, то все ринуться в бездну как стадо зачарованных баранов, о которых говорится в одной восточной притче.
Давным-давно злой волшебник, видимо, любитель плотно подзакусить, путём уговоров и обмана заинтересовал обитателей зелёных лугов — баранов в их стадной деятельности, чтобы те не разбегались. Он назначил им должности, раздал портфели, привил вкус к власти и каждому по отдельности доверительно сообщил, что не съест его. А сам при этом незаметно всё же поедал их. И бедные бараны вместо того, чтобы исследовать близлежащие окрестности для бегства на свободу, стали совместно жить и бодаться друг с другом, в соответствии с навязанными взглядами на жизнь. У них появились дурные привычки, а всю свободную энергию и время они тратили на выяснение отношений.
И какая разница, что идёт в пищу — биологическое мясо или кусок закостенелого осознания. Всё найдёт своё место для разноуровневых охотников за энергией осознания. Материя и энергия — условные понятия. За материю можно гипотетически принять сконцентрированные мыслеформы сущностей более высокого плана, чем наш. А какой должна быть концентрация пищи и острота приправы — дело вкуса, и судить об этом её потребителю.
