И уже после этой скоропостижной продажи у жителей райцентра будто глаза вдруг открылись: да это же неповторимый, уникальный дворец! Ведь построили его по проекту знаменитейшего архитектора Городецкого, да и репрессированные бывшие владельцы, как теперь выяснилось, были гордостью нации, потомками старинного казацкого рода, в придачу еще и учеными, чей вклад в отечественную и мировую науку раньше бессовестно замалчивался.
Да и признайтесь, где вы еще увидите дом, так смело спроектированный и украшенный? Основной корпус – двухэтажный, а с обеих сторон от входа его окружают, будто крылья чайки, многооконные пристройки, делая рельефный фасад чрезвычайно выпуклым и выразительным. Симметрию, соблюденную во всем с античной точностью, нарушает островерхая башенка со шпилем, неожиданно очутившаяся на крыше по правую сторону от центрального входа. А высокие и узкие окна! А причудливые узоры и зубчатое обрамление стен! А мозаичный пол зала на первом этаже! Кое-кто из специалистов говорил, что этой замысловатой вязью зашифрованы древние мусульманские письмена. А роскошная мраморно-чугунная лестница в середине! Кружева – да и только! Шедевр эпохи модерна!
Конечно, за долгие годы бесхозяйственности куда-то бесследно сгинули не только бронзовые светильники (с самого начала здесь было электрическое освещение), но и декорировавшие печи поливная керамика и майоликовая плитка. Зато на лестнице внутри здания хорошо сохранился крымский мрамор. И эффектные оконные рамы, и даже каменная арка при въезде, и чугунная ограда вокруг парка – местами.
Дом не просто удачно вписался в окружающий ландшафт, он был и остался самым необходимым элементом гармоничной картины всего района. Сельскохозяйственного, вся промышленность которого сконцентрировалась в Барвинковцах – сахарный и молочный заводики, мясоперерабатывающий комбинат. Недавно сюда пришел и новый бизнес в лице Ярыжского. Он заправлял теперь мясными делами и весьма пристально интересовался делами сахарными и молочными, уже почти организовал за городом, в старых конюшнях, розлив столовой воды в пластиковые бутылки.
Местные колодцы всегда славились своей чистой водой. А те, что поближе к описываемому дому, – еще и целебной. Недаром в старые времена ею интересовались известнейшие врачи. И не только они.
Старожилы рассказывали, что в доме Барвиненко успели погостить да попить замечательной водички и поэтесса Леся Украинка, и артистка Мария Заньковецкая, и художник Мурашко, и академики Чижевский, Вернадский и Крымский, что здесь звучали волшебные голоса Соломии Крушельницкой и Анастасии Вяльцевой. Конечно, это скорее всего легенда, потому что Леся Украинка, как известно, умерла в год начала капитальной перестройки этого дома, но дыма без огня не бывает, известные люди не объезжали Барвинковцы стороной. По крайней мере, групповой портрет семьи Барвиненко, написанный кистью неповторимого и еще до конца не разгаданного Мурашко, сохранился и до сих пор украшает зал на втором этаже вместе со многими другими картинами, стоимость которых определяла комиссия, почти три дня пьянствовавшая за счет Ярыжского. И, конечно же, вынесла вердикт, что ни художественной, ни исторической ценности они не имеют.
И разве не чудо, что во всех войнах, революциях и других бурных событиях уцелела богатейшая музейная библиотека, состоящая большей частью из огромных старинных книг в кожаных переплетах с серебряным и золотым тиснением, которые знатоки называют фолиантами? Это вам не покетбуки для чтения в тесноте городского общественного транспорта! Представьте только: ностальгический зимний вечер, вы берете обеими руками (обеими, иначе не поднять!) увесистый том, с пожелтевшими страницами, с ископаемым ятем в словах, садитесь в мягкое кресло возле камина, зажигаете свечи… Ну, пусть и не свечи, просто придвигаете поближе торшер – так даже лучше, и погружаетесь в милый невозвратный мир. Выключенный телевизор не напоминает о мерцании быстротечных событий, время течет медленно, спокойно, оно над вами почти не властно, наоборот: это вы стали властителями времени – перенеслись в иную эпоху и будете пребывать там, сколько захотите сами.
Однако согласитесь: такие заманчивые перспективы – не для толпы шумных бестактных посетителей музея, а для благородных и культурных хозяев шикарного дворца. Дом должен иметь именно таких хозяев.
И вот они появились.
Окруженные охраной и прислугой. Правда, только что нанятой и ненадежной. Это вам не старинный английский замок, где почти не бывает случайных людей. Тут все – случайные и подозрительные.
На пепелище
Восемь вечера зимой – это уже самая настоящая ночь. В особенности в провинциальном городке, где давно и прочно забыли, что такое уличное освещение. Да и существовало ли оно когда-нибудь?
Ветер, вьюга, тьма. Одинокие темные фигуры – все спешат куда-то в боковые улочки.
Однако Борис Тур и тут не растерялся – он знал, куда идти. И шел, бодро поскрипывая свежим снегом.
Но вдруг замер на месте. Сквозь мерцание мелкой метели разглядел: что-то не так со Свинаренкиным продуктовым магазином. Ни огонька, ни искорки, и даже крылечко превратилось в сугроб.
Он не поленился перейти на противоположную сторону улицы, подойти ближе. Окна без стекол, покрытые сажей стены. Когда же магазин сгорел? Судя по запаху – не так, чтоб уж очень давно. И не дотла, вполне можно отремонтировать.
Борис заторопился в центр, к знакомому универмагу. Увидел издалека – еще работает. Однако, едва переступив порог, услышал грозное предупреждение визгливого голоса:
– Назад! Назад! Мы уже закрываемся!
Молодая девушка, новенькая, Боря видел ее впервые.
Прошел мимо, тихонько буркнув:
– Я быстро.
В нос сразу же ностальгически ударил неистребимый запах пряностей. Интерьер внутри почти не изменился, а вот ассортимент товаров значительно расширился. Похоже, и качество также. Поменяли местами отделы. У продавщиц – новые одинаковые халаты с белыми воротничками. Атласные, темно-зеленые.
– Боря? Борис, это ты? Господи!
Засмотрелся на халат и не узнал было Тосю Шишлянникову, женщину младшего бальзаковского возраста, но внешне еще даже очень ничего – по провинциальным меркам.
– Боже, глазам своим не верю!
Тур скривился:
– Что, вроде призрака из могилы?
– Н-нет. Просто не ожидала. – Тося наконец приветливо улыбнулась. И по-матерински вздохнула: – Тебя отпустили или сбежал?
– А вы как думаете, теть Тося? А?
– Я не думаю, я просто рада тебя видеть.
Она ловко протиснулась между двумя витринами-холодильниками – с колбасой и молочными продуктами:
– Дай-ка я обниму тебя, бандита…
Расчувствовавшийся Боря обнялся с Шишлянниковой. Потом она окинула взглядом его более чем скромную экипировку:
– Ты насовсем – или как?
– Или как. Тянет преступника на место преступления. – Борис обрадовался бывшей сотруднице, будто родню встретил. Но добавил сурово: – Короче, дело есть к Свинаренке. Кирилле Ивановичу.
– А его и след простыл! – Знакомо пробасил мощный и сильный голос. Это подошла и Глафира Петровна, ветеран советской торговли, массивная, крепкая и непоколебимая, настоящий монумент за прилавком. – Мы все так сразу и поняли, что он тебя подставил, Борька. Чтоб такой парень – и воровал? А он – свинюка еще та. Убедились на личном примере. Все – и на все сто! Процентов.
– И где ж он сейчас?
– Уехал! Только и видели!
– А бизнес? У него ж тут не один магазин был.
– Распродал.
Тося не могла допустить, чтобы главные новости сообщил кто-то другой и решительно добавила:
– Распродал вообще все. Дочиста. Сразу после того, как тебя засадил. И универмаг этот, и кооператив, и магазины – все продал. Говорил, ты ему все дела подорвал, разорил вконец. Тот еще брехун! Как теперь открылось, он нигде не продешевил. А нам зарплату за полгода так никто и не вернул. Чтоб ему пусто было!
– И куда ж он подался?
– Нам не докладывал. Уехал – и концы в воду, сам знаешь, – Тося Шишлянникова ехидно улыбнулась и хмыкнула, словно получала удовольствие, сообщая плохие новости.
Борис помрачнел:
– Может, хоть кто-то знает?
– Кто-то, может, и знает, да молчит.
– Молчать-то себе дороже, то есть я хотела сказать…
– Вот именно, промолчишь – целее будешь.
– Сам знаешь, у нас городок маленький, если трое знают, то знает и свинья. Я не Свинаренко имела в виду, конечно, а всех вообще.
Женщины говорили чуть не одновременно. Боря грубовато перебил:
– А тот магазинчик, что напротив районной аптеки, он давно сгорел?
– А, продуктовый! Да нет, с месяц, не больше. Его же Луцик-младший купил. И все не везет ему, бедолаге: то в аварию попал, то обворовали, теперь вот – поджог.
– Он бы меньше за чужими женами бегал!
– А ты, Тоська, не смешивай все в кучу. Одно дело – бизнес, а личная жизнь – это другое.
