Ирина, конечно, мы уйдем сейчас… – тяжело вздохнул Павел Георгиевич, помогая жене подняться с дивана. – Но я очень надеюсь, что твоя обида со временем как-то утихнет… Надеюсь, мы еще к нашему разговору вернемся…
– Не надейтесь. Не вернемся. И не смейте больше сюда приходить! Лева, проводи гостей до двери.
Повернулась, ушла на кухню. Уже оттуда услышала, как Лева бормочет какие-то извинения, как потом щелкнул дверной замок.
Все, ушли… Слава богу. Только сейчас она почувствовала, в каком напряжении находится тело, как сильно стучит сердце, какой звон стоит в голове. Только бы Лева не начал снова ее увещевать, пусть бы ему сердца хватило! Пусть понял бы, что она чувствует…
Лева тихо вошел в кухню, сел напротив нее за стол, вздохнул. Спросил участливо:
– Как ты? Отошла немножко? Успокаивайся… Выпей воды, на тебе лица нет!
– Что значит – отошла? Разве от такого отойдешь… Да мне так плохо сейчас, Лева, если б ты знал… Впору самой нашатырь нюхать, пока в обморок не грохнулась. Надо же, заявились гости незваные… Столько лет прошло… Да меня всю нервной дрожью потряхивает! Как увидела их в дверях… Глазам своим не поверила!
– И все же, Ирина… Я бы на твоем месте не был столь уж категоричен, честное слово…
– А ты не на моем месте, Лева. Ты на своем месте. Ты этого на своей шкуре не пережил.
– Да, конечно. Я понимаю. И все же, и все же… Позволь мне выразить свою точку зрения. Можно?
– Ну, выражай, если уж так приспичило… Только от этого ничего не изменится, сразу предупреждаю.
– Да понял я, понял… Но согласись, что это… Как бы сказать… Несколько несправедливо по отношению к Вике.
– Да из-за чего же несправедливо? По-моему, наоборот, очень даже справедливо! Или… Ты что такое имеешь в виду?
– Да, то самое я имею в виду… Я так понял, они действительно люди довольно обеспеченные. Если они могут предложить Вике другие жизненные возможности – почему бы и нет? По-моему, для этого можно и приглушить собственные обиды. Разве не так?
Она ничего ему не ответила. Лишь подумала про себя – нет, зря надеялась. Ничего он не понял и не почувствовал. Ничегошеньки. Можно и не объяснять дальше…
– Я очень устала, Лева, я не хочу больше говорить об этом. Давай больше не будем, ладно? Голова очень болит… Я лучше спать пойду…
Он кивнул, улыбаясь грустно. Зачем-то посмотрел в окно, а не ей в глаза. Будто отодвинулся в одночасье – это твое решение, мол…
Она поднялась, ушла в спальню. Не раздеваясь, легла под одеяло, свернулась калачиком. Через какое-то время нервный озноб отпустил. Она даже услышала, как Лева опять включил в гостиной телевизор, как прибавил звук, наверняка увлекшись любимым футболом.
Ну и пусть… Пусть смотрит свой футбол. Можно натянуть одеяло на голову и не слышать ничего. И спать.
Закрыла глаза, думая, что уснет сразу, да не тут-то было. Прошлое обрушилось на нее беспощадно, то самое прошлое, от которого она бежала долгих семнадцать лет… Никуда теперь от него не денешься, никуда! Придется все заново пережить…
* * *
– Поступила! Я поступила! Вот моя фамилия в списках есть… Боже, счастье какое…
Ирина крепко сжала руку новой приятельницы Катюши, с которой вместе поселилась в комнате в общежитии, пока сдавала экзамены. И тут же спохватилась и устыдилась этой радости – надо ведь и Катину фамилию в списках найти… Может, ее там нет вовсе?
– А ты, Кать? Нашла свою фамилию в списках? – спросила быстро, глянув на Катю.
– Да погоди… Не видно ж ничего… Сейчас в первые ряды пробьюсь, тут же толкотня такая…
Катя из-за маленького роста и впрямь ничего не могла разглядеть, только поправляла очки на носу, в то же время изо всех сил пытаясь подойти поближе к спискам. Ирина проговорила быстро:
– Давай я тебе помогу! Я же высокая, мне лучше видно! И очки я не ношу, без них все отлично вижу!
Ирина снова пробралась через толпу к спискам, вгляделась в мелькание фамилий на букву «н»… Как их много… Никитин, Николаева, Нифонтова… Носов, Новоселова… Новоселова…
– Есть, Кать! Новоселова Е. П. – это же ты, правда?
– Да… Я Екатерина Павловна… – не смея обрадоваться, тихо проговорила Катя. – Ты посмотри еще, Ирин, посмотри! Вдруг там еще Новоселова есть? Фамилия-то распространенная… Вдруг ошибка какая-то?
– Да нет никакой ошибки, Кать! Есть ты в списках! Мы поступили, ура! Пойдем отсюда, а то нас окончательно затопчут…
Разгоряченные радостью, они выскочили на улицу, сбежали вприпрыжку по ступеням, упали на скамью в институтском скверике.
– Ой, даже не верю… – засмеялась Катя, обнимая Ирину за плечи. – Не верю, не верю! Я ведь хуже тебя экзамены сдала… Едва-едва проходной балл набрала, ты же знаешь! И вовсе была не уверена…
– Да ладно, чего вспоминать! Главное, мы поступили, Кать! Давай это событие отметим как-нибудь, а?
– Давай! Можно в кафе пойти, например!
– Ой, нет… У меня на кафе денег не хватит, что ты… Мне деньги экономить надо, ты же знаешь мою ситуацию…
– Да, Ириш, я знаю. Извини. Тогда давай большой торт купим, хочешь? И вдвоем его слопаем в общежитии!
– Давай! Хорошая идея, ага!
– Только мне надо сначала на главпочтамт сгонять, чтобы родителям позвонить! И тебе тоже надо, наверное?
– Ну Кать… Опять ты… Я ж тебе рассказывала, что у меня нет родителей…
– А, ну да, извини… Ну, мачехе позвони хотя бы…
– Нет. Не стану я ей звонить. Ей на мои звонки все равно, что есть, что нет…
– Ну, пусть хоть обрадуется, что ты поступила и к ней не вернешься.
– А она и так знает, что я не вернусь. В любом случае. Мы с ней на этом и расстались, когда я уехала поступать. Она так обрадовалась… Я ж видела, как сильно она обрадовалась. Нет, не стану я ей звонить… Мне вообще некому звонить, Кать. Вот если бы папа был жив… Или тетя Рита, мамина сестра… Никого у меня не осталось, кто бы звонку обрадовался.
– Совсем-совсем никого, что ли? Но ведь так не бывает…
– Бывает, Кать. Одна я такая, что ли? Это еще хорошо, что мачеха меня после смерти отца в детдом не отправила… Да и отправила бы, наверное, если бы моей доли по закону в квартире не было. Испугалась, что менять квартиру потом заставят.
– Так ты ведь тоже можешь сейчас… Заставить ее разменять…
– Ага, заставишь ее, как же! Да и не нужно мне от нее ничего. Я ж не собираюсь там
