в ответ — тишина. Словно и не было никакого Немого. Так, глюк с голодухи.
Любопытная ворона заложила вираж вокруг моей лохматой головы и недовольно каркнула. Вот какого хрена ты разоралась? Я твой насест занял, что ли?
Макушка берёзы трещала всё громче. Верный признак того, что пора слезать.
Я уцепился за развилку и, осторожно выпрямляя руки, спустил тело на полметра вниз. Пошарил ногами в воздухе, пытаясь найти опору. Не нашёл и просто оплёл ногами тонкий ствол.
Бля, вот сейчас-то хвост пригодился бы! И когти!
Но хвост и когти пропали бесследно. Пришлось справляться по старинке.
Я хватался руками за ветки, опускал ноги вниз, нащупывал опору и снова перехватывал руки. Дело продвигалось бодро, пока не кончились ветки. Ближе к земле пошёл толстый гладкий ствол. За него приходилось цепляться изо всех сил, чтобы не соскользнуть и не грохнуться.
Я горячо молился о том, чтобы превратиться в какую-нибудь птицу. Хотя бы в ворону. Ну, а что? Жизнь у них беззаботная — знай, промышляй себе по помойкам.
Когда до земли оставалось пара метров, я разжал руки и прыгнул. И тут же за спиной раздался щелчок.
— Замри!
Меня скрючило лицом к дереву в такой позе, словно я собирался сесть на горшок. Я попытался выпрямиться, но мышцы не слушались — онемели. Я даже глазом моргнуть не мог.
Позади кто-то недовольно хмыкнул. Потом перед самым моим носом появился кончик шпаги.
— Погляди на него внимательно. Острый?
Ну, острый. И чего?
— Отвечай! — голос стал твёрже.
Как я тебе отвечу-то?
— Ах, да! Извини.
Ещё щелчок пальцев. Я почувствовал, как отпустило мышцы шеи, и закрутил головой.
— Так что, острый клинок?
Я громко и утвердительно замычал.
— Хорошо. Сейчас я тебя отпущу, и ты медленно повернёшься ко мне. Бежать даже не пробуй — не успеешь. И перекидываться тоже не советую.
Да я, бля, и не собирался, если что!
Кончик шпаги исчез. Ещё один щелчок, и тело обрело подвижность. Я медленно выпрямился и повернулся.
Это был тот самый мужик, которого я встретил в переулке. Его холодные серые глаза внимательно следили за мной из-под треугольной шляпы. Под мышкой он держал одежду, которую я стащил у пьянчуги возле кабака.
— Давай, рассказывай — откуда ты взялся?
Вы в Старгороде все такие любопытные, что ли? Ну, вот какая тебе, блин, разница?
Кончик шпаги требовательно шевельнулся.
Я тяжело вздохнул и замычал, изо всех сил помогая себе гримасами.
Мужик удивлённо поднял брови.
— Ты сумасшедший?
Я замотал головой и показал на свой рот.
— Немой?
Я закивал, что было сил.
Мужик озадаченно потёр выбритый до синевы тяжёлый подбородок.
— Надо же, — весело сказал он и нахмурился.
Подумал пару секунд и махнул рукой.
— Ладно! Значит, выбор у тебя такой: либо ты сам одеваешься и идёшь со мной. Либо я накладываю на тебя заклинание и веду силой. Но одевать не стану, уж извини.
Информация показалась мне скудной, и я жестами потребовал разъяснений. Какого чёрта, я этого мужика впервые вижу. Хрен знает — какие у него наклонности!
Я понимал, что сильно рискую. Этот тип одним щелчком пальцев лишал меня возможности двигаться. Но был в моём мычании тонкий расчёт. Если мужик собрался меня похитить — вряд ли он захочет тащить меня голым по городу. Оно ему надо — внимание привлекать?
Поэтому я изо всех сил мотал головой и возмущённо мычал. А сам тем временем сделал крохотный шажок в сторону. Ещё пара таких шажков, и я смогу нырнуть за ствол берёзы. Но мужик был начеку. В его левой ладони загорелся крохотный огненный шарик.
— Не надо, — добродушно сказал он. — Я не хочу устраивать здесь пожар. Думаю, ты заслужил некоторые разъяснения.
Тут он вытащил левой рукой из-за пазухи кружок на синей шёлковой ленте. Оберег, такой же, как у меня. Только серебряный.
— Я — начальник тайной княжеской стражи Василий Сытин. Ты помнишь, как превратился в кота?
Я осторожно пожал плечами. Помнил я хреново.
— Неплохой кот, кстати, — одобрительно кивнул Сытин. — И я хочу выяснить, как тебе это удалось. Мы могли бы поговорить прямо здесь. Но с учётом твоих особенностей, это займёт немало времени. Поэтому я отведу тебя в городскую тюрьму. Там тебя вкусно покормят и выделят удобную камеру. Заметь, бесплатно! Тебе же всё равно ночевать негде, я правильно понимаю? Ну, вот! В тюрьме ты прекрасно выспишься и даже получишь завтрак. А утром я приду, и мы с тобой спокойно поговорим. Идёт?
«Что делать-то будем, Немой?» — проконсультировался я с бывшим владельцем тела. — «Может, ещё в кого превратимся? В мышь, например? Или в таракана?»
Немой молчал, как рыба. Ни картинок, ни превращений. Помер он со страху, что ли?
Делать было нечего. Я поймал одежду, которую кинул мне мужик, и стал одеваться. Рубаха оказалась велика размера на три. А штаны — на все десять. Мужик мне попался упитанный, а сам я изрядно отощал.
Я кое-как подвязал штаны верёвочками и натянул рубаху. Рукава висели чуть ли не до земли.
— Повернись-ка, — скомандовал Сытин. — И руки за спину заведи.
Я послушался. Он туго стянул мои рукава сзади узлом. Точь-в-точь, как в психушке.
— Ну, вот! И не надо кандалы надевать. Удобно, а, Немой? Ничего, что я так тебя пока буду звать? Ну, давай, шагай к калитке! Собаку не бойся, не подойдёт.
Вдоль забора мы прошли к калитке. Собака там и вправду была. Здоровенная, мохнатая и чёрная, как чёрт. Она следила за мной налитыми кровью глазами, но пасть не открывала. Только тихо, утробно рычала.
— Хозяева, калитку закройте! — крикнул начальник стражи.
Из дома бойко выбежал худощавый дедок в валенках. Жидкие волосы дыбом стояли над его блестящей лысиной. Растрёпанная борода задорно топорщилась.
— Поймали, значит, демона, Василий Михалыч? — радостно обратился он к начальнику стражи.
— Поймал-поймал, — добродушно ответил тот.
Дедок, забежав вперёд, сам отодвинул тяжёлую щеколду и распахнул калитку.
— Проходите! — поклонился он начальнику стражи. И тут же замахнулся на меня.
— У, вражина потусторонняя! Будешь знать, как в мой огород лазить!
Бля! Нужен мне твой огород, старый пень!
Идти пришлось долго, почти через весь город. Сперва шагали по пыльной улице, на которой стояли одноэтажные дома. Затем свернули на улицу пошире, вымощенную толстыми деревянными плахами. И дома пошли побогаче, в два, а то и в три этажа. Карнизы и наличники на окнах были украшены затейливой резьбой. Не бедные люди живут, сразу видно.
На небольшой площади возле очередного кабака мальчишки играли в лапту. Увидев нас, они загалдели:
— Демона
