Напряжение спадает, и я вскрикиваю. Его рот накрывает мой, заглатывая звук, и он трахает меня, не сбавляя и не ослабевая темп.
А потом он выходит, моя киска сжимается и пульсирует от волн моего оргазма, в котором нет ничего, кроме воздуха. Я смотрю вниз, как он хватает себя, сжимая в кулаке свой член, пока головка трётся о мой чувствительный клитор.
Наблюдение за тем, как он дрочит себе, приводит меня в восторг и возбуждает меня ещё больше. Я зачарованно смотрю на него, сосредоточившись на том, как он доставляет себе удовольствие. Через несколько секунд он кончает, его лицо искажается гримасой, когда он покрывает мою киску своей спермой.
— Чертовски горячо. — Стону я, возвращая его внимание к своему лицу.
— Дерьмо. — Стонет он, снова натягивая боксеры и брюки, прежде чем натянуть на меня платье и снова прикрыть грудь тканью. Он откатывается от меня, вылезая из-под пикапа, заставляя меня следовать за ним.
— Что? — Спрашиваю я, пытаясь встать на ноги. Его сперма стекает по моим бёдрам, и я начинаю чувствовать себя немного грязнее, чем хотелось бы, после того, как сделала то, что должно было принести удовольствие.
Он снимает свою рубашку и протягивает её мне.
— Приведи себя в порядок. К тому времени, как я вернусь сюда, тебя здесь быть уже не должно. Иди домой, Изабелла.
Я закатываю глаза и выхватываю рубашку из его рук.
— Ты такой ребёнок.
— Что, прости? — Он почти кричит, а затем оглядывается по сторонам, чтобы посмотреть, не слышал ли нас кто-нибудь или не видели ли нас. Схватив меня под руку, он тащит меня к кабине пикапа, подальше от посторонних глаз.
— Я назвала тебя ребёнком. — Я вытираю его рубашкой между бёдрами. — Это был просто секс, Нико. Я не просила твоей руки и сердца.
— Это был просто секс, — повторяет он с ядом в тоне. — Ты дочь моего грёбаного босса, и я только что трахнул тебя под пикапом, на публике, в грязи. У тебя отметины по всей груди.
Я смотрю вниз и улыбаюсь, когда вижу следы его зубов и засосы по всему моему телу.
— Расслабься, — говорю я, бросая ему обратно грязную рубашку. — До следующего раза, да?
Я подмигиваю ему, а затем поворачиваюсь, чтобы уйти. В любом случае, я могу пойти домой. Я пробыла здесь достаточно долго, и я получила то, что хотела.
— Следующего раза не будет! — Кричит он мне вслед.
— Да, да, — кричу я в ответ через плечо, достаточно громко, чтобы он услышал. — Продолжай говорить себе это.
— Блядь. — Кричит он, когда я ухожу.
Я улыбаюсь про себя и иду искать Джорджи.
Глава 4
ИЗАБЕЛА
Следующим утром я мечусь по кухне, пытаясь найти кофе, пока остальные ещё спят. Мой отец внезапно появляется в дверном проёме. Для столь раннего часа он выглядит слишком бодро и жизнерадостно.
— Доброе утро, принцесса Из! — Приветствует меня, подхватывая и крепко обнимая. Он целует меня в висок, а затем ставит на ноги. — Готова к яркой, ранней встрече, которую запланировал Тристан?
Нам пришлось придумать способ различать их. Наших трёх отцов. Когда мы были маленькими, мы всех называли папами. Но это очень быстро начало раздражать. Эллиот стал Апа, что по-корейски означает «отец», а Тристан стал Попсом. Он ведёт себя так, будто ненавидит как мы его называем, но я думаю, в глубине души ему нравится его смешное прозвище.
— И тебе доброе утро, — ворчу я. — Хотя не совсем. Есть ли причина, по которой нам приходится проводить субботнее утро за разговорами о делах?
— В нашей семье это никогда не прекратится, — говорит он, улыбаясь и протягивая мне сливки. — И теперь, когда ты повзрослела, тебе придётся участвовать во всём этом.
— Отличненько! — Говорю я с притворным воодушевлением.
— Доброе утро, Изабела, — говорит мама, проходя через кухню. — Себби. — Воркует она, целуя его в губы… Прямо при мне.
Я стону, но они просто отстраняются и смеются. Они всегда были такими. Моя семья всегда была очень раскрепощённой, хоть и не всегда проявляла это отношение самым удобным способом.
Выпив кофе и съев протеиновый батончик, я иду за всеми в кабинет. Это небольшая комната в середине верхнего этажа дома, укреплённая со всех сторон, чтобы сделать её самой безопасной комнатой, если вдруг нам это когда-нибудь понадобится. Кабинет также полностью звукоизолирован.
В центре стоит большой стол, окружённый двадцатью стульями, на случай, если нам понадобится собрать людей на деловую встречу. Но есть также диваны и более удобные места для отдыха. Так как тут только семья, мы ведём себя гораздо более расслабленно, поэтому я сажусь на шезлонг в углу и с головой укрываюсь одеялом, чтобы не видеть всю эту суету вокруг меня.
— Просыпайся, соня. — Поддразнивает Апа, забирая у меня одеяло.
— Грубиян. — Стону я, но сажусь, наблюдая, как родители входят и занимают свои места.
Папа надевает очки и открывает iPad.
— Во-первых, — говорит он, когда все занимают свои места. — Нам необходимо усилить охрану Изабелы, поскольку она является очень важным членом нашей семьи, а её телохранитель уходит в отставку. Теперь, когда она достигла совершеннолетия, проблем станет ещё больше.
— Я буду скучать по Дэйву, — говорю я. — Он всегда был таким весёлым.
Папа смеётся.
— И простофилей. — Добавляет он.
Я смотрю на него.
— Он не простофиля. Я ему просто нравлюсь. И он доверяет мне и разрешает принимать правильные решения.
— Да, со следующим такого не будет. — Попс смотрит на свой iPad и начинает перечислять людей, достойных занять место Дейва.
— А что насчёт Нико? — Спрашиваю я, изо всех сил стараясь выглядеть равнодушной на случай, если мне откажут.
— Нико МакКарти? — Спрашивает мама, немного удивлённая.
— Да, почему бы и нет? — Я пожимаю плечами. — Он был с вами целую вечность, ребята — ещё до моего рождения. Мы знаем, что можем ему доверять. Я видела его в рукопашном бою, и знаю, что он хороший стрелок.
— Потому что он глава руководства наших операций, — возражает Попс. — Если мы переведём его на другую должность, нам придётся найти кого-то другого, чтобы возглавить этот отдел.
— Не говоря уже о том, что он изо всех сил старался добиться того, что он имеет сейчас, — присоединяется Апа. — Не уверен, что он обрадуется должности няни.
— Это не совсем справедливо, — говорит папа. — Это не работа по присмотру за детьми. Она наша дочь — наследница семьи.
— Начальник службы безопасности, — говорю я. Они все смотрят на меня. — Скажите ему, что он глава службы безопасности. Перевод с повышением зарплаты. Сколько он получает? Двести пятьдесят в год?
— Что-то в этом роде. — Голос Попса насторожен, как будто он задаётся вопросом, откуда я всё это знаю. Секунду я смотрю на маму, и она просто кивает, веля мне продолжать.
Она всегда учила меня говорить громко, чтобы мой голос был услышан. Это тяжело, когда ты девушка, окружённая тремя чертовски твердолобыми мужчинами.
— Повысьте ему зарплату. Сделайте так, чтобы оно того стоило. Предполагается, что я унаследую всё состояние, а у Unchiul (рум. — дядя) Мотшана нет детей, так что на данный момент я единственная наследница двух семей.
— Она права. — Говорит мама.
— И ты думаешь, что Нико подходит для этой работы? — Спрашивает папа.
— Я думаю, что это должен быть кто-то, неоднократно доказавший свою преданность нашей семье. Я думаю, что это должен быть кто-то, проработавший достаточно долго, чтобы знать, что, если он не выполняет свою работу достойно, ему придётся отправиться в ад. И, — продолжаю я, — это должен быть кто-то, с чьим присутствием я могу смириться.
— Тогда кто сообщит Нико новости? — Спрашивает папа с игривой улыбкой на лице. Он знает, что Нико не будет в восторге. Но если трое моих отцов поддержат меня, он не посмеет отказать.
— Думаю, это сделаю я. — Вздыхает Попс. — Ему это не понравится.
— Мне всё равно, — говорю я, ещё раз пожимая плечами. — Я хочу лучшего. А Нико лучший.
