и умер. Даже знакомых мест или монстров не видел. Будто великий рандомный рандом (каламбур, означает случайная случайность) выкидывает совершенно в разных местах. Эхх, ладно какая там по счету смерть? Кажется, тысяча двести восемнадцатая…
Помнится, в прошлый раз я говорил о великой цели, да, точно. Так вот, цель у меня благородная и величественная. Дойти до края поля боя или хотя-бы дожить до ночи. Этот вечный закат у меня в кишках уже сидит, как и ржавый нож, что воткнул в меня низкорослый воин, похожий на гнома.
Не велика беда, нож я вырвал и мелкого мужичка придушил его же бородой. Сволочь, всё настроение испортил! Хотя, в плюсе я все же остался, ведь у этого гнома были кожаные сапоги! Великоваты конечно, но напихав тряпок удалось чуть нивелировать неудобства.
* * *
Сколько я уже иду? День, месяц, год? Я опять начал сходить с ума. Однообразный пейзаж, одни и те же враги, вечный смрад. Я ненавижу этот мир, я ненавижу закат, я ненавижу монстров, демонов, гигантов. Я. Ненавижу. Себя.
Руки работают на автомате, отражая медленные выпады людей. Очередное копье устремилось в глаз титану, что обратил на меня свое внимание. Кентавр получил молотом в грудь, намереваясь насадить меня на свое копье. Очередной минотавр остался без головы.
— Одни и те же движения, одна и та же кровь.
От скуки я начал считать количество убитых мной монстров. На двух тысячах я сбился со счета, снова считать стало лень. Я шел в направлении ночи, там, где горизонт был темнее всего. Мой мир свернулся в точку, в направлении черного неба. Я жаждал всей душой увидеть ночь. Я хочу покоя.
Сколько бы я не шел. Но моя цель ко мне не приближалась, еще это усугубилось периодическими смертями, после которых меня забрасывало не пойми куда.
Так и шёл.
* * *
Бесконечный поход без ориентиров в пространстве, отсчёта времени и смены окружения выворачивал моё сознание наизнанку. Я вспомнил все песни, я вспомнил все науки, которые изучал. Я тренировал память, запоминая мельчайшие детали встреченных мной монстров. Память значительно улучшилась и я стал замечать небольшие различия в мёртвой земле.
Где-то был уклон в два градуса, где-то монстров было больше, пару смертей назад люди превалировали. Тут монстры сильнее чем четыре смерти назад, но слабее чем во время двадцать седьмой.
— А что если отсчитывать шаги? Если мне память не изменяет, скорость пешехода пять километров в час. Длина моего шага это сорок пять сантиметров, соответственно, когда я пройду пять километров, пройдет один час. — Бормотал я себе под нос, наматывая пятиметровую змею на шею какого-то жирафа с телом носорога.
— С этим можно жить. — Легкая улыбка наползла на мое лицо.
Если бы кто вменяемый увидел такую улыбку, то отложил бы пару кирпичей.
Я иду без остановки девяносто дней. Это десять тысяч восемьсот километров. Тьма не идет ко мне, мир статичен. Я давно потерял надежду. Спустя три тысячи двенадцать смертей я теряю себя. Я хочу опустить руки и ничего не делать. Я устал убивать, я устал бороться. Я ничего не хочу.
Все больше и больше я напоминаю себе тех безумцев, что с пустыми глазами нападают на меня каждую минуту. Их оружие давно не ранит меня, я не чувствую боли. Одежда на мне давно превратилась в лохмотья, мне нет дела до смены гардероба.
Лишь страх окончательно раствориться в этом аду держит мое сознание. Но все чаще мне хочется отступить, сдаться.
Обрести покой…
Глава 2
Как часто мы бережем вещи, которые есть у нас? Я говорю об обычных вещах, что окружают нас повсеместно. Та же зажигалка, телефон, очки или обувь? Вот и я не задумывался об этом, но это стало моей идеей фикс. Чтобы окончательно не рехнуться в этом аду, я придумал для себя простой способ, на что отвлечься. Я стал хомяком.
В моей коллекции есть два одноручных меча из синей и красной стали. Они прикольно переливаются в отблесках света, и думается мне имеют что-то магическое в себе. К сожалению никаких спецэффектов, не выдают, но их острота и прочность просто поражает.
Ещё у меня есть черный кожаный нагрудник, он не столько защищает, сколько придает комфорта. Ну и прочность выше всяких похвал. Из уникального, можно отметить редкие искорки, которые проходят по нему в момент моего сильного напряжения. Не знаю как это помогает, но раз отвлекшись я чуть не помер. Так что, эксперименты оставлю на потом, тут как бы не до них.
Штаны на мне обычные, но и их я стараюсь беречь. Даже испачкать лишний раз боюсь, но тут как повезет. Ибо обувью я еще не обзавелся, так как мой размер поди подыщи, да и время выделить надо на то, чтобы приглянувшуюся пару снять. А вот как раз и донор…
Я увернулся от прямого выпада змеелюда с палашом, плавно крутанулся на месте с выставленными клинками подрезая тому ноги. Когда враг рухнул на колени, на возвратном движении отсек голову. А привлек меня этот тип своими высокими сапогами из мягкой кожи, отдававшими синевой.
Просто так снять трофей мне не дадут, поэтому на некоторое время я превратился в заводной болванчик, который раскрутил смертоносную мельницу. Плавные выверенные движения, на максимальной скорости, обрывали каждым ударом по жизни. Двигаясь по спирали, я все увеличивал радиус пустого пространства, стараясь как можно больше освободить места.
Спустя две сотни ударов сердца, я остановился. Обтёр клинки о тряпье поверженных врагов и метнулся к примеченным сапогам. Как я и думал, снять их оказалось тем еще геморроем, сапоги имели хитрые завязки под коленями, которые не давали сползти щиткам на голени. Но все же я справился, и стал обладателем крутых сапог, что издали напоминали женские, но мне тут не показ мод устраивать, так что сойдёт. Тем более размер изумительно чётко подошел. Правда пришлось нарвать тряпок с трупов, а после обтереть ноги от смрадной грязи, сами знаете из чего. Намотал портянки, а после надел обновку. Привыкать долго не пришлось, потому как меня атаковали, стоило только завязать последний шнурок.
Удар боевого топора я принял на синий клинок, мне всегда нравился его мелодичный «Цзыньк» при парировании ударов, по-моему, осколок топора мелькнул, хотя вряд ли. Вторым красным клинком я провел широкую горизонтальную полосу с шипящим «Шшшух». Вот тоже интересный звук, давно стал замечать, что клинки звучат по-разному.
Располовиненный надвое минотавр рухнул неровными кусками ко мне
