Вильям Крич
(1745–1815)
Некоему господину, сетовавшему на то, что потерял старые карманные часы
К чему же огорченный вид?Зачем же раздражаться тут?Не сетуй: время прочь летит —Часы, как должно, прочь бегут.
Отменно тощему и телесно слабому автору, сочинившему архипустейший трактат
Где же, где он, источник моих вдохновений? —И талант удивляется часто, и гений.Ты же в собственном облике черпаешь мощь:Твой никчемный трактат и бессилен, и тощ.
Залог блаженства
Пройди, пересеки весь круг земнойВослед за ветром вольным, иль волной —О! Все под солнцем здешним суета!В конце пути — могильная плита.
Гляди: алтынник деньги бережет,И родиной торгует патриот;И всяк чиновник истовый готовПасть жертвой государственных трудов!
В прекраснейшем фиале — страшный яд:Иной влюбленный удавиться рад!Иных манит научная стезя —Да ничего на ней познать нельзя.
О, где оно, блаженство, смертный, где?Наш мир земной с блаженством во вражде!Ты в Небеса лазурные гляди —Блаженство — там, блаженство — впереди!
Твой ум и дух от бедствий и тревогЛишь Бог избавит. Помни: только Бог!
Роберт Фергюссон
(1750–1774)
Добротное сукно
Коль ты пополнить был бы радЛюдей великих долгий ряд,За ум и труд не жди наград —Секрет в ином:Добротнейшим живот и задОдень сукном!
О, ежели купил отрезДобротный, и в обновку влез,То вымахаешь до небес —Пускай ты гном:Добротным даден рост — и вес! —Тебе сукном.
В кафтане из дешевой тканиТы — ровня распоследней рвани,Предмет насмешек — или брани, —А чья вина?Не зря гогочут горожане:«Купи сукна!»
Развязный брадобрей в субботуКончает поскорей работу:Трудился до седьмого потуЦирюльник, — ноРядиться время обормотуПришло в сукно!
Гляди: грядет он, — прям и горд,Как родовитый, славный лорд,Чужих вовек не бривший морд, —Отколь сей форс?В сукно оделся юркий черт —Добротный ворс!
В одежке бедной не могиК девицам направлять шаги —Напрасно стопчешь сапоги!Пуста мошна?Влезай хоть по уши в долги —Купи сукна!
Коль скоро твой истерт камзол —Девичий голос груб и зол,И дева цедит: «Хам! Осел!»Шипит она:«Ишь, воздыхатель, — нищ и гол!Купи сукна!»
В сукно одевшись, тот же часПредстанет принцем свинопас,И богословом — лоботряс.Мораль ясна:Будь кем захочешь, коль припасКусок сукна!
Родиться Ньютоном, Шекспиром —И дозволять в кафтане дырамЗиять — беда: ничьим кумиромНе стать — хана!Да, всем тебя освищут миром…Купи сукна.
Свежие устрицы
Счастливец, кто избавлен от забот,
Чей шелковый иль кожаный кошель
Не пуст, — и можно пить холодный эль,
И не грустить при виде свежих устриц.
Филлипс
Где б ни качал соленый валРыбачью шхуну либо ял,Где б ни влачил добычу тралИль перемет, —Никто шотландских не знавалБогаче вод.
Тунца, и сельди, и трескиВ них изобильны косяки;Угри отменно велики, —А уж макрели!И устриц лакомых садки —На всякой мели.
Ликуй, береговой народ,Поскольку осень — у ворот,И Посейдон в столицу шлетШотландцам дань, —И устриц полон всякий рот,Куда ни глянь.
Теперь никто из объедалНе внемлет лекарю: бахвал,Ты, видно, публику считалБезмозглой дурой?Разбейся вдребезги фиалС твоей микстурой!
Сюда, понурый хворый люд,Тут свежих устриц подают!Они врачуют в пять минут —Любой порой! —Зубную боль, мигрень, и зуд,И геморрой!
Пропойца, гей! Тряхни копилкой!Ты, обессиленный бутылкой,Цепляй-ка свежих устриц вилкойНа радость глотке —И не страдай от страсти пылкойК вину и водке!
Когда гремит над головой,И хлещет влагой дождевой,Когда вздымается прибой,И ветер свеж,Займи в трактире столик свой —И устриц ешь!
Когда купцу в урочный часПридет пора замкнуть лабаз,Вечерний звон торопит нас,Манит в кабак,Дабы во устричном погрязОбжорстве всяк.
Бывало, меркнет Феб в окне,А я блаженствую вполне,Взыскуя истины в винеПред очагом…Родным гнездом казался мнеПитейный дом.
Коль у глупца полно монет,Глупец являет приверед,И жрет изысканный паштетС довольной миной;А ты ешь устриц на обед —И суп куриный.
И в Новой Гавани кутеж,И в Устричном Поселке тож:Сидит попарно молодежьВ любом трактире —И устриц отворяет ножКрупнейших в мире!
О, здешний люд весьма неглуп(Хоть неучтив подчас и груб,И сдачу пробует на зуб!) —Он хлещет вискиИ устричный хлебает супИз полной миски!
И если пива льются реки,Глотайте устриц, человеки,Дабы не тяжелели веки!И — шиллинг на кон,Что вас не перепьют вовекиНи поп, ни дьякон!
К моим ветхим порткам
Ступайте прочь… Прощайте, — хотьВы знатно грели кровь и плотьМою — прощайте… Мы, бедняги —Певцы, маратели бумаги, —Таскаем рвань, доколе вследНе засвистит шутник сосед,Покуда с горем пополамЗаплаты сокрывают срам,Покуда стужа сквозь прорехиНе донимает без помехи.Не так ли чахнущий больнойНе поспешает в мир инойИ бочками лекарства пьет —Авось, протянет лишний год?Но, как спасаться ни горазд, —А все едино, дуба даст.Мне внятен ваш немой упрек;Отлично помню, кто берегИ защищал мой бедный задВ мороз и вьюгу, в дождь и град.Увы! — неблагодарны барды,И вылететь в окно мансардыМоим порткам пришла пора:Ни золота, ни серебраНе вверишь столь худым карманамВ отрепье, столь безбожно драном.А ежели в кармане грош,Иль вовсе на аркане вошь(Поэты нищи искони) —Терять последнее? Ни-ни!Портки! таков уж белый свет, —И вам ли горше всех? О нет:Мы любим друга, если тотПоит вином и в долг дает;А деньги у него иссякли —И вышел дружбе срок. Не так ли?Но, если человек не шваль,Ему друзей злосчастных жаль, —И мне вас жаль. Надевши вас,Я подымался на Парнас!Но мыслит Муза, что во вредНам изобилие монет, —А мы без них угрюмы, злобны,Понуры, неблагоутробны:Коль скоро нет житейских благ,То в каждом ближнем зрится враг.Видали вы, как мой бокалВ руке недрогнувшей сверкал,И лик мой счастлив был и свеж —И сколь светло мечталось прежь!Мечты погибли — все подряд,Как маргаритки в зимний хлад…Эх, нет умелого портняжки,А поврежденья ваши тяжки!Вы долгие служили годыИ не внимали крику моды,Но — времени vicissitudo…Вы одряхлели. Верю: худоК последней близиться секунде.Увы! Sic transit gloria mundi!Спешите к некой лютой дуре,Чей голос родствен реву бури, —Вы подошли бы ей вполне,Мужеподобнейшей жене!Стыжусь открыто вас таскать я, —Так скройтесь под подолом платья,Чтоб ощутить объем и весВельми упитанных телес!А коль дождусь иных временИ окажусь обогащен,И задеру нескромный нос,Имея денег целый воз, —Пусть мне предстанет призрак ваш!И укрощу хвастливый раж,И вспомню, по какой одежкеПротягивал когда-то ножки.Так царь Филипп — я вспомнил ныне, —Пределы царской клал гордыне,Чтоб Македония нималоОт спеси царской не страдала:Слугою состоял при немГнуснейший смерд, развратный гном —И дротом этого слугиВправлялись царские мозги.
Крестьянский очаг
