Я своей сказал, что знаю о ее выходках. Серебро столовое потаскала. Пусть теперь отрабатывает, в глубоком смысле этого слова ахаха-ха! — воскликнул второй щегол подвыпившим голосом.
— Не гоните, господа, что за бред? У меня в доме каждая шавка сама мечтает переспать с господином. И никакие принуждения не нужны.
— Конечно, Георг, потому что у тебя мужики только служат!
— Ты на что намекаешь, червяк???
— Да заткнитесь вы оба! Позорите свои Дома, как кретины! Нажрались браги и мелете чушь!
Расстояние между нами сокращалось. Парни стали говорить тише, а потом и вовсе заткнулись.
Так я и думал. Молокососы лет восемнадцати. Ни бороды, ни усов, ни щетины. Взгляд стеклянный от пойла, щеки розовые по-детски. Судя по разговору, из богатых семей. Мажоры… Но почему без машин? Таких вечно на тачках катают. Или папка Мерс отобрал за плохие оценки?
Стараясь не показывать неприязни, я приготовился говорить. Студенты при этом замерли и уставились на меня, как бараны на новые ворота.
Сначала, в их глазах читалось недоумение и испуг. Затем парни резко заржали. Да так громко, что я чуть не оглох.
— Ахаха-ха-ха-ха!!! — вопили они, тыкая в меня пальцами.
Точняк, наркоманы в придачу. Чудо-порошка всосали и все, устроили петросянство посреди улицы. Ладно, задам вопросы другим. От этих торчков толку мало.
Я решил пройти мимо, но мелкие разошлись в разные стороны, закрывая собой весь проулок. Ничего, подвинем мальцов, мы не гордые.
— Так, ребят… — сказал я. Хотел добавить «пройти дайте».
Но смех заметно усилился. А крайний мажор толкнул меня в грудь. Не сильно, конечно, но приятного мало. Батю своего пусть толкает! Герой комнатный!
— Опа, серый, ты чё? — крикнул он.
— Что? Откуда ты меня знаешь? — опешил я.
— А как не знать, чел? Ходишь в сером мешке, рода у тебя нет. Небось, сортиры чистишь за три копейки! — весело прокричал второй парень.
— Эээ, щеглы! Вы не путайте палец с хреном! Кому Серый, а кому дядь-Сережа! Сортиры, говоришь? Ну, допустим, и че? Не твое сопливое дело. Разошлись живо, пока я добрый! А то к мамке жаловаться поскачете! — строго выпалил я.
Ясен пень, я сортиры не мыл. Разве что за собой, как все нормальные люди. Так-то наладчик оборудования, вот уже больше семи лет. Но распинаться перед ними не стоит.
Лучше скорее свалить. А то ещё не сдержусь. Получат маменькины сынки раздачу по тонким куриным шеям, а рука у меня-то тяжёлая.
Что? Они совсем либо там долбанулись? Мои слова вызвали новый ржач. Студенты захохотали сильнее, чем раньше. Казалось, что щас задохнуться или просто обделаются от напряжения.
Не, вдруг они тупо отсталые? Может одеты красиво, а сами того… из коррекционной школы какой. Мне стало как-то неловко. Даже назад чуть попятился.
Как вдруг, вытирая слезы с лица и ещё продолжая смеяться, центральный пацан произнес:
— Серик, ты дешёвой браги наклюкался? На себя посмотри! Младше нас, нищеброд, а ещё возникаешь? Ты чё с луны что ль упал или из другого мира припрыгал? Бредишь, ей богу! За такое и башки можно лишиться, холоп!
— Так, ну все, мелюзга! Мне не до ваших соплей! Придется применить аргумент… — злобно прошипел я, понимая, что хорошим не кончится.
То погоня и удар со спины. То пыточная с толпой сатанистов. Теперь ещё эта хрень! Плевать, если надо на зону пойду. Но всякой сволочи качать права не позволю.
Я со злостью сжал кулак, и тут же заткнулся. Ведь никаких кулаков у меня теперь не было…
Точнее, руки никуда не исчезли. Пальцы, кисти, запястья — все цело. Но, е-мое! Это ж полные вилы! Вместо нормального кулака работяги какая-то лягушачья лапка.
Пальцы тонкие, белые, кожа в свете фонаря почти что просвечивается. Такой ручонкой не то что драться, в носу ковыряться опасно.
«Неужели в том подвале меня уменьшили?» — подумал, в ужасе отступая назад.
Как? Почему? Зачем? Это ж просто ТРЫНДЕЦ!!!
«Господи, хоть бы я очнулся в психушке рядом с Наполеоном и Петром Первым! Серьезно, если я просто псих, буду рад как младенец. Потому что ТАКАЯ реальность меня точно угробит»
Не знаю, как объяснить. Самый упоротый, дебильный, кошмарный сон наяву. Ноги тоже уменьшились. Талия как у бабы, которая до костей похудела.
Не знаю, может совсем поехал. Но такое чувство, что я в теле школьника. Причем, не самого крупного и тяжелого.
Ясен пень, это все невозможно!!! Логика, адекватность, наука. Да хоть эта, как ее, кибернетика. Куда не плюнь, а такое переселение душ — нереально. Но оно как-то случилось. Причем, так, что сначала не понял, приняв лягушачью тушку за собственную.
Я мог биться в истерике, рыдать, как деваха в сериале или что еще отчебучить. Но остатки здравого смысла (которых с каждой секундой было все меньше) подсказывали, что раскисать рановато.
На меня напирают три бугая. Ну… по меркам нового тела, конечно. Они настроены явно не дружески. И пока буду здесь хныкать, сделают со мной не самые приятные вещи.
Надо с ними разделаться. Остальное потом. Ага, легко говорить. Я переселился в подростка! Нет, возьми себя в руки! Давай, Серый, не кисни!
От резкого шока у меня отключились все чувства. Мозг перестал принимать информацию, превратив тело в бездушный скафандр.
Лишь стиснув до скрипа зубы и собрав в кулак волю, я кое-как вернулся в реальность. Первое что услышал, были насмешки мажоров:
— Во гляди, Георг! Он протрезвел!
— Одумался холоп, ничего… Ща мы его закодируем!
— Что смотришь, упырь? Алкашня нищебродная!
Они решили, что я пьян, поэтому несу чепуху. Хорошо. Значит не поняли, что к чему. Хотя… есть и хреновая новость.
Глаза молодчиков горят злобой, кулаки крепко сжаты до белых костяшек, скулы напряжены. Они явно хотят меня отметелить. Если с прошлым телом еще были шансы… Я, конечно, не местный Шварценеггер, но от малолеток отбился бы точно. А теперь… Они меня тупо прихлопнут.
— Ладно, парни, хорош, — сказал, стараясь не терять твердость. — Вы правы, я
