Читаем без скачивания Бандитские повести - Олег Лукошин

Мы переглянулись, но тут же взоры потупили, чтобы чужак не заметил наш интерес.

– Перекантоваться мне надо, – сказал он нам, когда закончил с перевязкой. А пистолет в руках держит, не убирает. – Отлежаться какое-то время. Есть тут у вас где?

– Мы под навесом спим, – ответил вдруг быстрее всех Витёк. – Удобств никаких особых нет, но погода хорошая стоит, так что ничего, нормально. Я тебе подготовлю место, не волнуйся.

Мужик кивнул ему и вроде как с какой-то симпатией – будто Витёк то, что надо сказал.

– Да тебе поесть ведь надо, брат! – продолжал хитрожопый Витёк развивать отношения с пришельцем. – Давай-ка, поешь ухи. Голодный наверно, устал.

Он сбегал к реке, которая в трёх метрах от нас была, сполоснул свою тарелку с ложкой и, вернувшись, налил чужаку полную тарелку ухи. Передал, отрезал кусок хлеба. Мужик молча принял и навалился на еду. Не жрал, судя по всему, он действительно давно. Ел жадно, молча, откусывая огромные куски хлеба и закидывая в рот ложку за ложкой.

– Добавить? – учтиво поинтересовался Витёк, когда пришелец разделался с ухой.

– Нет, – отозвался тот. – Спать я хочу. Отлежаться мне надо. Проводи-ка меня, пацан.

Витёк помог ему приподняться. Дружески подставил плечо, чтобы тот мог на него опереться.

– Смотрите, мужики! – обернулся к нам незваный гость. – Если вызовите ментов, перестреляю всех на хер. Если поможете – отблагодарю.

– Поможем, поможем! – заверил его Витёк.

– Да поможем, не волнуйся! – подтвердил Сергеич. – Мы ведь не суки какие-то.

Павел Аркадьевич молчал. Я тоже. Я вообще ни звука не издал за всё это время.

Витёк отвёл незнакомца под навес, помог ему улечься. Вскоре вернулся к нам.

– Пистолет так и держит наготове, – шёпотом сообщил он. – Конкретно мы попались. Вот проснётся, да замочит нас всех.

Той ночью мы не спали. Совет держали. Что делать, как быть в такой ситуации. Человек появился лихой, это всем понятно было. Что ждать от него – неизвестно. В общем, очково как-то стало.

– Да ладно, может ничего страшного, – говорил Сергеич. – Отоспится да уйдёт.

– А вдруг утром менты нагрянут, – предположил Витёк. – Да подумают, что мы с ним. Начнут шмалять без разбора. А этот решит, что мы мусоров вызвали. Со всех сторон виноватыми окажемся. Эх, замочат нас! И даже в сортир отводить не станут.

– А может свалить потихоньку, – внёс и я свою лепту. – Доберёмся до деревни, там сообщим куда надо. А можно и не сообщать, можно переждать пару-тройку дней. Может, уедем домой! – мелькнула во мне мысль, показавшаяся наиболее верной. – Отсидимся, помоемся, то да сё. Потом вернёмся. Не будет же он здесь всё время без еды сидеть.

– Да кто его знает? – возразил Сергеич. – Место тихое, такое ему и нужно.

Павел Аркадьевич всё время напряжённо молчал. Нас слушал. Мы то и дело на него поглядывали, да собственно к нему и обращались – всё же он главный. Что скажет? Какое решение примет?

И он сказал.

– Ментов вызывать, конечно, не будем.

Да, согласились мы про себя, правильно.

– И уезжать отсюда не надо.

Тоже правильно, понял я.

Павел Аркадьевич помолчал, взял в руки прутик и пошевелил им в костре дровешки. Мы понимали, что он не всё сказал.

– Задушить его втихаря надо, да и всё, – выдал он наконец.

Какое-то время мы переваривали услышанное.

– Предчувствия плохие у меня насчёт него, – развивал свою мысль бугор. – Это бандит из новых, беспредельщик. А они даже бандитских законов не соблюдают. Попадём к нему на крючок, будет нами помыкать. Чёрт ещё знает, что делать придётся.

– Думаешь, это выход? – поинтересовался осторожно Сергеич.

– Думаю, да.

Сергеич, было видно, сильно сомневался. Зато не сомневался Витёк.

– Точно! – воскликнул он восторженно. – Дело бугор говорит. Все проблемы так решим. Вот только что с деньгами делать? Вы же видели, сколько их там у него!

– Поделим, да и всё! – ответил Павел Аркадьевич.

– Тогда душить без Лёньки надо, – сказал Сергеич. – Я его матери обещал, что с ним всё нормально будет. Отвечаю за него.

– А чего это без Лёньки? – удивился Витёк. – Что он, девочка что ли? Мы грех на себя возьмём, а он чистым останется? Да ещё и бабло получит.

– Не надо мне бабло, – ответил я.

– Витя прав, – спокойно продолжал Павел Аркадьевич. – Или все, или никто. Но если мы его в живых оставим, помяните моё слово, он нам весёленькую жизнь здесь устроит.

В этот момент я почему-то понял, что сейчас всё от меня зависит. Как ни странно, именно от меня. Вот скажу я «Согласен», и так и будет, как бугор предложил. Скажу «Нет» – и по-другому всё пойдёт.

Я, честно говоря, долго не думал. Почему-то мне всё понятно было. Сейчас мне кажется, что вёл меня кто-то. Что ждал от меня кто-то там наверху тех решений, которые необходимы были. Что дорога, идти мне по которой, уже выбрана давным-давно и без моего ведома. Ведь в конечном счёте, я всегда был уверен, что всё со мной будет хорошо. Что на моей стороне все знамения.

– Согласен, – выдохнул я в ночную пустоту.

Распределились так: Павел Аркадьевич за горло хватает, Сергеич за руки держит, а мы с Витьком на ногах и на туловище. Чтобы не дрыгался.

Почти до рассвета просидели – ждали, пока мужик окончательно заснёт. Самих в сон потянуло. Мне даже что-то вроде сновидения привиделось. Словно какая-то очень красивая девушка, блондинка, склоняется ко мне и в губы целует. И смеётся, смеётся, заразительно так.

Сергеич тронул меня за руку и разбудил.

– Пойдём, – шепнул.

Костёр уже потух, лишь тонкий дымок поднимался ввысь от головешек. Небо посветлело. Где-то совсем рядом чирикал сверчок.

Бандюган дрых на полную мощь. Храп стоял – что твоя песня. Пожалуй, комары на лету падали от таких громогласных выдохов.

– На счёт «раз», – одними губами произнёс Павел Аркадьевич.

И тут мужик пошевелился. То ли услышал нас, то ли приснилось ему чего, но шевеление было отчётливое. Не могу ручаться, потому что дальше всё очень быстро происходило, но мне показалось, что он и глаза успел открыть до того, как мы на него кинулись.

– Раз! – выдохнул бугор.

Мы припали к мужику. Я упал на его ноги, рядом рухнул Витёк – растопыривая руки, мы прижимали ими нижнюю половину тела бандита к земле. Павел Аркадьевич с Сергеичем пыхтели сбоку.

Чувствовалось, как ноги бандита сделали попытки согнуться. Я напрягся, мысленно налился свинцом, чтобы придавить все его шевелящиеся конечности, чтобы не дать им ни малейшей свободы, чтобы успокоить его навсегда.

Минут пять всё длилось. Мне этот промежуток времени показался бесконечно долгим – ну когда же, мельтешили мысли, когда же он наконец окочурится. Я слышал, как из горла нашей жертвы исходил не то хрип, не то шипение какое-то – постепенно он становился слабее, но даже после того, как исчез вовсе, мужики всё равно не переставали умерщвлять бандита.

Вдруг я заметил, что напряжение в его ногах исчезло. Какими-то безвольными они стали, дряблыми. Не было в них больше жизни.

И несколько мгновений спустя Павел Аркадьевич разжал руки и приподнялся.

– Всё, готов, – выдал он заключение нашей работе.

Мы поднялись на ноги. Мёртвый мужик, казавшийся ещё несколько часов назад грозным и пугающим, выглядел теперь жалко. Перекошенное испуганное лицо, подбородок в слюнях. Плюнуть на него хотелось, как на лесную падаль.

– Чё, падла, получил! – радостно и нервно крикнул Витёк и со всей дури пнул бандита в бок. – Простых людей раком хотел поставить, да, сука? – продолжал он наносить пинки по безжизненному телу. – Свои бандитские законы на работяг распространить? Вот тебе, гнида! Вот!

Никто его не останавливал. Вдоволь напинавшись, Витёк успокоился. Мы принялись ликвидировать последствия.

Могилку вырыли прямо здесь, на берегу. Была мысля в лесу схоронить, да потом порешили, что лучше не надо. Там дёрн, корни. Возни много. А здесь грунт мягкий, быстренько сладили. Песочком присыпали – и всё.

– Деньги сейчас поделим? – поинтересовался Сергеич. Как бы у всех спросил, но в первую очередь у Павла Аркадьевича.

– Не надо сейчас, – ответил тот. – Нам, чтобы подозрение не вызывать, необходимо коттедж доделать. Если поделим, кой-кому и работать больше не захочется. Зароем пока. Место все знать будут, так что без обмана. Как будем отсюда съезжать, так и разобьём по частям. Никого не обидим.

Разумно звучало. Никто перечить не стал.

Но ради интереса, да и ради справедливости той же, деньги из пакета достали и пересчитали. Оказались они не рублями. Хитрые какие-то, пёстрые, я таких раньше не видел.

– Евро, – объяснил бугор. – Самая твёрдая валюта.

Было там этого евро триста двадцать тысяч. По тогдашнему курсу, как тут же посчитали, выходило, что в рублях это больше одиннадцати миллионов. Неслабые деньжищи! И четверть из них полагалась мне. Я всё время пытался прикинуть, сколько же моя доля составит в рублях, но видно голова была переполнена всякими другими мыслями, потому постоянно сбивался. Но как минимум два с половиной миллиона выходило.