В. Гаврилов и А. Олейников также пишут, что, если в процессе рисования художник может достаточно легко изменить реальность и свой собственный образ, то при фотографировании он поставлен перед необходимостью предварительно изменить либо свой образ, либо среду, что, несомненно, стимулирует его к контакту с внешним миром. Испытывая потребность быть увиденными и услышанными, художники-аутсайдеры нередко украшают себя, что также служит коммуникации, создает и усиливает чувство собственной уникальности или принадлежности к определенной группе. Создание же своего оригинального образа происходит, как правило, в рамках определенного культурного стереотипа.
Кроме того, «фотография как возможность игры „на законных основаниях" предоставляет широкий диапазон в выборе собственной стратегии и нахождения принципиально новых форм поведения и дает ощущение свободы от обычно „положенных" форм поведения» (там же, с. 56).
Интересной иллюстрацией соединения методов фототерапии с гендерно-ориентированным и глубинно-психологическим подходами является публикация Е. Ашастиной «Работа с образом дома: фотография в психотерапии женщин» (Ашастина, 2006). В статье описывается работа с клиенткой, в ходе которой ей было предложено фотографировать различные предметы в своей квартире с тем, чтобы, прояснив через обсуждение фотографий ее отношение к этим предметам и своему дому в целом, предоставить ей затем возможность «реорганизовать» внутреннее пространство своего жилища. По мнению автора статьи, проведенная клиенткой работа с образом дома, основанная на стороннем, эстетическом взгляде на обычную среду своего обитания, помогла ей выйти из позиции жертвы и начать действовать более активно, чувствуя себя творцом своей Вселенной.
Имеется также некоторое количество русскоязычных публикаций, отражающих опыт применения фотографии на основе метода Терапии творческим самовыражением М. Е. Бурно (Бурно, 1989, 2002; Гоголевич, 2006). Характеризуя психотерапию с помощью фотографии, М. Е. Бурно пишет:
Обретенное при творческом фотографировании чувство индивидуальности, «самособойности», нередко практически прекращает нарушение настроения, душевно поднимает человека. Сегодня есть возможность делать снимки, слайды и потом в состоянии душевной расстроенности общаться с живущими в этих снимках, слайдах деревьями, травами, людьми, которых фотографировал в соответствии со своим настроением, характером, возвращаясь таким образом «к себе самому». Наша терапевтическая методика – не в обучении мастерству съемки, а в том, чтобы помочь пациенту выразить себя, узнать свои особенности… Погружаясь в любительское, творческое фотографирование, обогащаясь им, человек делается более творческим во всех своих проявлениях… И если творческое вдохновение более или менее стойко отныне живет в нем, то, значит, он становится более серьезно защищенным внутренне от нарушения настроения. Что помогает найти свой собственный, личностный путь в творческой фотографии? Знание своего характерологического склада и, значит, особенностей своего творческого самовыражения.
(Бурно, 2002, с. 580–581)
Т.Е. Гоголевич, применяя метод Терапии творческим самовыражением (ТТС), сочетает фотографию с такими частными методиками ТТС, как творческое коллекционирование (когда пациенты «коллекционируют» свои впечатления, связанные с посещением городов, картинных галерей и т. д.), терапия ведением дневника и записных книжек, терапия созданием творческих произведений (когда, например, написанный пациентами рассказ затем иллюстрировался фотографиями), терапия творческим общением с природой и др. (Гоголевич, 2006).
Психотерапевтический механизм фотографии видится ей в ее способности смягчать душевную напряженность, выражать на снимке свое неповторимое Я, в возможности примирения с окружающей реальностью и обогащения ее своим духовным началом. Но в качестве главного механизма терапевтического воздействия фотографии на человека Т.Е. Гоголевич называет возможность показать, а затем увидеть себя и свои характерологические черты через снимок глазами психотерапевта или членов группы.
Глава 3. Фотография и психоанализ
Фотография иногда успешно используется в психоаналитической психотерапии, иллюстрацией чего может служить книга Л. Берман (Berman, 1993). Это отчасти связано с тем, что фотография предоставляет возможность исследования бессознательных процессов клиента:
Благодаря работе с фотографиями пациент может осознать те чувства, поведение и опыт, которые связаны с его прошлым и пережитыми им психическими травмами. Фотография также ценна тем, что стимулирует различные воспоминания. Рассматривая фотографии, пациент может вновь пережить те или иные события своего прошлого, забытые чувства и смутные ассоциации.
(Berman, 1993, р. 54)
Рассматривая ранний опыт клиента как источник его психологических проблем в настоящем, некоторые представители психоанализа придают большое значение фотографиям, связанным с прошлым клиента. В силу действия защитных механизмов исследование прошлого опыта, в особенности травматического, затруднительно. Фотография же позволяет исследовать прошлый опыт клиента, наиболее «мягким» для него образом обходя механизмы психологической защиты. Фотография также ценна тем, что затрагивает телесный опыт клиента и воссоздает пережитые им когда-то ощущения. Она задействует «визуальную память» клиента, преобладавшую у него в раннем детстве.
Ценность фотографии заключается в возможности более безопасной для клиента конфронтации с опытом пережитых в прошлом психотравмирующих событий, чем в условиях вербальной психотерапии, поскольку при восприятии фотографий он ощущает свою способность контролировать ситуацию. Большое значение при этом может иметь создаваемая в процессе аналитической психотерапии атмосфера безопасности и то, что клиент, в силу недирективного характера аналитического процесса, как правило, выступает в роли ведущего.
Связанные с прошлым вытесненные переживания клиента оживают отчасти благодаря психическому регрессу, происходящему по мере развития психотерапевтических отношений.
Если в распоряжении клиента имеется несколько или множество фотографий, создаются предпосылки для того, чтобы проследить по ним повторяемость событий и характерных для клиента моделей поведения, что в немалой степени способствует осознанию им патологических аспектов своего поведения и «первопричин» своих проблем.
Фотографии также способствуют установлению психотерапевтического раппорта и развитию психотерапевтических отношений. Через фотографии клиента психотерапевт имеет возможность понять его переживания в такой же степени, как через вербальный диалог с ним.
Использование фотографии в аналитической психотерапии тесно связано с проработкой. Так же, как и психотерапевтические отношения, проработка является важнейшим условием достижения психотерапевтических эффектов. Под проработкой в аналитической психотерапии имеется в виду постепенное «воссоздание» и переживание клиентом прошлых событий в их связи друг с другом, а также выражение им ранее подавленных, «заблокированных» чувств, что ведет его к инсайту. В процессе проработки клиент все в большей степени осознает и переоценивает прошлые события и их связь со своими текущими проблемами. При этом может происходить неоднократная конфронтация клиента с одними и теми же фотографиями в присутствии психотерапевта, что позволяет ему прийти к новому взгляду на историю своей жизни и лучше понять самого себя.
Психоанализ иногда считают психотерапевтическим подходом, основанным на вербальном контакте с клиентом и потому требующим от клиента умения описывать свой опыт словами. Обращение к фотографиям делает психоаналитический процесс более доступным для работы с теми, кто таким умением не обладает. Определенные моменты аналитической психотерапии могут предполагать молчаливый контакт между клиентом и психотерапевтом, когда последний находится рядом с клиентом и рассматривает его снимки:
Фотография позволяет клиенту раскрываться относительно щадящим для него образом, быть «услышанным», не говоря ни слова, поскольку за него «говорят» его фотографии… Благодаря обращению к фотографиям клиент может внутренне подготовиться к последующему рассказу.
(Berman, 1993, р. 61)
Определенный этап аналитического процесса может предполагать начало более активного вербального диалога клиента и психотерапевта. Психотерапевт при этом фасилитирует вербальное выражение клиентом чувств и ассоциаций. Он также формулирует гипотезы, объясняющие причины и механизмы воникновения имеющихся у клиента проблем и особенности его поведения. Психологическая корректность и обоснованность гипотез повышается, если у аналитика имеется по меньшей мере несколько фотографий, позволяющих увидеть повторяемость определенных поведенческих проявлений клиента. В противном случае велика вероятность проецирования психотерапевтом на фотоматериал клиента собственных чувств и проблем.
