Читаем без скачивания Русалка по соседству (ЛП) - Мэллори Х. П.

Джейд смотрит на меня, изогнув бровь.

— Да, — и в этом одном слове так много смысла, так много смысла в ее выражении. Она сразу же начинает мне нравиться, потому что я могу обнаружить что — то за ее глазами — что — то, что я узнаю.

Злость.

— У тебя есть любимая еда? — спрашивает Джейд.

— Я раньше пыталась поймать угря, — говорю я, пожимая плечами.

— Оставь это себе. Как правило, угря мы здесь не готовим. Каллен не выносит запаха.

— Конечно, — говорю я, закатывая глаза.

Я вздыхаю про себя, выдавливая из себя легкую улыбку, когда Джейд кладет на тарелку несколько кусочков тунца, а затем горку водорослей. Затем она протягивает ее мне, но не отпускает тарелку, когда я тянусь к ней.

— Ты должна следить за собой, — говорит она тихим голосом, заговорщицким тоном. — Есть те, кто стремится лишить тебя бунтарской натуры. Иногда лучше держать это в секрете.

* * *

Я дома. В Грендалине.

Это последняя ночь, которую я проведу в собственном доме. Завтра Каллен вернется за мной, и тогда мы соединимся в брачной церемонии, и все будет кончено. Моя жизнь с Эвардом окончена, забыта, в прошлом.

Я вдруг начинаю плакать — то, к чему я не привыкла, потому что считаю это слабым. Но иногда слабость одолевает вас, и лучше просто позволить ей течь сквозь вас и пройти. Не то чтобы я оплакивала свою потерянную жизнь с Эвардом. Нет уж. Я плачу из — за потери своей независимости.

— Ева?

При звуке ее голоса я оборачиваюсь и вижу, как Мара парит в фойе.

— Мара? — спрашиваю я, потрясенная, увидев ее, поскольку она не должна покидать Эвермор. — Все хорошо?

— Да, — говорит она и быстро кивает. Кажется, она торопится, нервничает. — Каллен хотел, чтобы я… проведала тебя, поэтому он послал меня к тебе.

— О, — говорю я, все еще удивленная, потому что это не похоже на то, что Каллен мог бы сделать. — Ну, заплывай, — говорю я, и она плывет вперед. — Это такой же твой дом, как и мой, — добавляю я и снова становлюсь грустной. — По крайней мере, до завтра.

Она немного хмурится, но затем улыбается мне.

— Это не так уж плохо, Ева.

— Что не так уж и плохо? Брак с Калленом? — я качаю головой и чувствую, как гнев окрашивает мои черты. — Не пытайся притворяться, что это совсем не ужасно.

— Он… Каллен, — отвечает Мара, пожимая плечами. — Но в целом он почти оставляет меня в покое. Кажется, он предпочитает выпивку или компанию… других женщин.

— Вот так повезло, — ворчу я.

Она кивает.

— Я знаю, что его… чувства к тебе другие… они всегда были такими.

— Будто он всегда жил в тени Эварда, и теперь, когда Эвард ушел, Каллен хочет завладеть всем имуществом Эварда, включая нас.

Мара кивает, потому что я совершенно права, и она это знает.

— Все будет хорошо, Ева. По крайней мере, мы есть друг у друга.

Я улыбаюсь ей в ответ — она всегда была чересчур позитивной из нас двоих, всегда находила плюсы в любой ситуации. И бывают моменты, когда я завидую ее этой способности — сейчас больше, чем когда — либо прежде. Потому что, насколько я понимаю, в истории моей жизни нет надежды на хорошее. Почему? Потому что эта история закончится завтра.

— Ева? — спрашивает Мара, подплывая ближе ко мне. — У тебя все нормально?

— Я в порядке, — слишком быстро отвечаю я.

Мы часто виделись с тех пор, как она вышла замуж за Эварда, и она права — по крайней мере, мы будем друг у друга. Это единственный положительный момент, который я могу найти во всей этой глупой ситуации.

— Мы были избалованы Эвардом, — мягко говорит Мара, качая головой. Я верю, что Мара действительно любила Эварда. У меня такого не было, но он мне достаточно нравился. Я никогда не испытывала любви к мужчине, поэтому понятия не имею, на что это похоже. И это прекрасно и хорошо, потому что, насколько я понимаю, любовь — это еще одна слабость — то, что оставляет вас открытым для боли.

— Да, мы были избалованы Эвардом, — отвечаю я, кивая. — И это будет грубое пробуждение, — я смотрю на нее и пожимаю плечами. — Думаю, ты уже испытала это.

Она кивает.

— Каллен в основном такой же, как и любой другой русал здесь, на Корсике, — говорит она. — Эвард был другим.

— Русалы все одинаковые, в каком бы городе ты ни была, — отвечаю я, притворно зевая. Дело не в том, что я раньше не имела дела с такими, как Каллен. Но совсем другая ситуация, когда вы вдруг обнаруживаете, что смотрите в ствол дробовика, даже если вы всегда знали, что дробовики убивают. Не то чтобы я хорошо разбиралась в дробовиках. Я читала о них в человеческих книгах — иногда люди избавляются от вещей, которые попадают в океан, а потом — ко мне.

На самом деле, последние пять лет я хранила книги в двух сундуках на вершине рифа в дальнем конце Эвермора, где другие русалки не могли их найти, а океан не мог уничтожить их больше, чем уже уничтожил. Я взяла за правило посещать этот риф каждый день, читать и перечитывать свои человеческие книги, размышляя о том, какой может быть жизнь на берегу.

— Твоя точка зрения? — спрашиваю я.

— Я хочу сказать, что если ты думаешь, что тебе будет лучше с другим мужем…

— Мара, я никогда не хотела другого мужа, — прерываю я ее. — Я была совершенно счастлива, живя в одиночку.

Ее глаза расширяются.

— Ева, ты все еще прекрасна, и тебе еще так много осталось прожить…

Независимо от того, похож ли Каллен на других русалов, это не меняет того факта, что я не хочу жить с ним до конца своей жизни. Я не могу представить ничего хуже! Бесконечные дни пробуждения, кормления и уборки за ним, цепляясь за каждое его слово, как льстивая приманка, позволяя ему использовать меня, когда он захочет, только для того, чтобы цикл повторялся…

Посейдон! Какой ужас…

— Помни, Ева, ты не хочешь сделать своего мужа врагом, — мягко говорит Мара. — Жизнь станет намного проще, если ты будешь делать, как он говорит.

Я знаю, что она права, хотя и не хочу этого признавать. Я просто… я не могу смотреть на вещи так, как она — с этим нескончаемым оптимизмом. Хотела бы я… я действительно хочу, но это просто… не то, кем я являюсь.

— Ева?

Голос Мары доносится до меня словно издалека. Я киваю и смотрю на нее. Ее брови сдвинуты, жабры трепещут от беспокойства. Она жестом приглашает меня сесть с ней на один из выступов в гостиной.

— Что такое? — спрашиваю я.

Мара качает головой, а затем глубоко вдыхает соленую воду. Она колеблется мгновение или два, изучая меня со странным выражением лица.

— Что? — повторяю я.

— Поплыли, — говорит она, беря меня за руку и поднимая. К моему удивлению, она ведет меня через парадные двери Грендалина на Корсику. Через несколько минут мы ловим другое течение, которое несет нас за город, в темную бездну океана и все чудеса, которые таятся в нем.

— Куда мы? — спрашиваю я, задаваясь вопросом, что она задумала.

— Я хочу тебе кое — что показать, — отвечает Мара. — Что — то важное.

Глава третья

Конечно, у меня в голове множество вопросов, но я заставляю себя не задавать их, пока Мара вытаскивает нас из течения и ведет к моему любимому рифу, к которому я часто приплывала в детстве. В то время мой отец запретил мне забираться так далеко в открытое море. С тех пор я приплываю сюда, по крайней мере, раз в неделю — Эвард никогда не придирался к этому, и я всегда обнаруживала, что могу думать здесь лучше всего, не обремененная присутствием других.

Вода почти черная, как ночь, благодаря слабому солнечному свету в это время года. Я смотрю, как Мара проплывает мимо рифа и направляется к одному из них вдалеке.

— Куда ты? — спрашиваю я, но она качает головой. Понятно, что это сюрприз.

Огни Корсики остались далеко позади, и по мере того, как мы проплываем риф за рифом, я начинаю задаваться вопросом, что это за сюрприз и почему он находится так далеко.