- Нет, - лениво ответил Форестер, - планета не допустит настоящего вторжения. Не знаю, как она это проделает, но думаю, что у нее в запасе есть прелюбопытные фокусы. Да и к тому же она мне слишком полюбилась, я уважаю ее. Мы вернемся на Землю и скажем им, что этот мир нам враждебен. Да такой он и будет к людям вроде Чэгтертона, которые придут сюда пограбить. Тогда и врать не придется.
- Странное дело, - сказал Кэстлер. - Мне совсем не страшно. Чэттертон исчезает, его настигла мучительная смерть, а мы себе лежим здесь и не убегаем подальше, не трясемся от ужаса. А с другой стороны все правильно. Мы верим ей - она верит нам.
- А вы заметили, что нельзя выпить слишком много винной воды, просто не хочется! Мир умеренности.
Они лежали, прислушиваясь к какому-то размеренному биению; казалось, будто где-то в глубине медленно и тепло бьется громадное сердце планеты.
Форестер подумал: "Хочется пить", и капли дождя тотчас оросили его губы. Он тихо засмеялся и подумал: "А как я одинок..." И вдруг издалека послышались тихие, нежные голоса. Его внутреннему взору предстало странное видение. Холмы, между которыми струилась широкая чистая прозрачная река, и на отмелях этой реки в прозрачных брызгах плескались прекрасные женщины, их лица сияли. Другие резвились на берегу, как дети. И Форестер узнал об их жизни и о них самих. Они бродили в этом мире, кочуя с места на место, так как это было их желанием. Здесь не было ни автострад, ни городов - одна лишь холмы, равнины да ветер, что уносил их, как белые перья, туда, куда их влекло.
Как только у Форестера появлялись вопросы, кто-то невидимый шепотом ему отвечал. Здесь не было мужчин. Эту расу составляли только женщины, и они производили себе подобных. Мужчины исчезли пятьсот тысяч лет назад. А где же они сейчас, эти женщины? В миле от зеленого леса, оттуда миля вверх по винному ручью до шести белых камней, и еще миля до широкой реки. Там на отмелях были женщины, любая из них составит счастье мужу и подарит ему прелестных детей...
Форестер открыл глаза. Все проснулись и вставали.
- Мне приснилось... Им всем приснилось.
- В миле от зеленого леса...
- ...оттуда миля вверх по винному ручью...
- ...за шестью белыми камнями, - сказал Кэстлер.
- И еще миля до широкой реки, - добавил Дрисколл. С минуту все молчали. На отливавшей серебром поверхности ракеты отражались звезды.
- Что будем делать, капитан?
Форестер молчал.
Дрисколл сказал:
- Капитан, давайте останемся. Не надо возвращаться на Землю. Они ведь никогда не прилетят узнать, что с нами сталось, они решат, что мы погибли. Что вы на это скажете?
У Форестера на лбу выступили капли пота, он облизнул пересохшие губы, руки, лежавшие на коленях, вздрагивали. Команда ждала.
- Это было бы замечательно, - сказал капитан.
- Так за чем же дело стало?
- Но, - вздохнул Форестер, - мы должны выполнить задание. Люди вложили столько средств в наш полет. Наш долг - вернуться.
Форестер встал. Все сидели на земле, будто не слышали его слов.
- Эх, а ночь как хороша! - промолвил Кэстлер. Они снова обвели взором мягкие холмы, деревья и реки, разбегавшиеся во все стороны.
- Пошли, - с трудом проговорил Форестер.
- Капитан...
- Пошли, - повторил он.
Ракета взмыла в небо. Глядя вниз, Форестер видел каждую долину, каждое крошечное озерцо.
- Надо было остаться, - сказал Кэстлер.
- Да, я знаю.
- Еще не поздно вернуться.
- Боюсь, что поздно, - Форестер наладил телескоп. - Ну-ка, взгляните вниз.
Лик планеты неузнаваемо изменился. На ее поверхности появились тигры, динозавры, мамонты... Вулканы извергали огненную лаву, циклоны и ураганы в дикой ярости носились над равнинами.
- Да, эта планета - настоящая женщина, - сказал Форестер. - Ожидая миллионы лет гостей, она готовилась, прихорашивалась. Она выложила нам все лучшее. Когда Чэттертон с нею грубо обошелся, предупреждала его несколько раз, и, когда он попытался лишить ее красоты, она уничтожила его. Она, как и каждая женщина, хотела, чтобы ее любили ради нее самой, а не ради богатства. И теперь, после того как она предложила все, что могла, а мы повернулись к ней спиной, она оскорблена и унижена. Она позволила нам уйти, но мы никогда не сможем вернуться. Она встретит нас вот этим...
Он показал Кэстлеру на циклоны и бушующие моря.
- Капитан, - произнес Кэстлер.
- Да.
- Немного поздно говорить вам об этом. Но перед отлетом я дежурил у шлюза. И я позволил Дрисколлу тайком уйти с корабля. Он просил меня. Я не мог ему отказать. И я за это в ответе. Он теперь там, внизу.
Оба вновь приникли к иллюминатору.
После долгого молчания Форестер сказал:
- Я рад, что хоть у одного из нас хватило ума на то, чтобы остаться.
- Но он ведь там сейчас погибает!
- Нет, этот спектакль рассчитан только на нас; возможно даже, это зрительная галлюцинация. Дрисколл в полной безопасности и здоров, ибо он теперь единственный зритель на этом представлении. Уж она его забалует. У него будет удивительная жизнь, а мы будем бродить по звездным системам, но никогда нам больше не найти такой планеты. Нет, не стоит и пытаться "спасать" Дрисколла. И вряд ли она это допустит. Полный вперед, Кэстлер, полный вперед!
Ракета стремительно рванулась, набирая скорость.
И прежде чем планета исчезла в ослепительном блеске, Форестер очень ясно представил, как Дрисколл идет вниз от зеленого леса, тихо насвистывая; вокруг него буйная зелень, журчит винный ручей, вареная рыба плавает в кипящем источнике, плоды созревают в полночь на деревьях, а далекие леса и озера только и ждут случая попасться ему на глаза; а Дрисколл все идет и идет через бесконечные зеленые луга, мимо шести белых камней, через лес, к берегу широкой прозрачной реки...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
