Дежурный дал ей два пухлых журнала – их ничем не скрепленные страницы вываливались из обложек, – три газеты и несколько вскрытых писем.
Коридор тянулся вперед метров на двадцать пять – тридцать, камеры шли по обеим его сторонам. Стены некоторых были обиты войлоком, в дверях – смотровые окна, узкие и длинные, словно бойницы. Были и обычные тюремные камеры, отделенные от коридора прочной решеткой, заменяющей переднюю стену. Клэрис Старлинг краем глаза замечала темные фигуры заключенных в камеры людей, но старалась не смотреть в их сторону. Она прошла почти половину пути, когда мужской голос просипел ей вслед:
– Ты чего тут развонялась? От тебя п…дой несет!
Она и виду не подала, что слышит, шла вперед не оборачиваясь.
В последней камере горел свет. Клэрис пошла ближе к левой стороне коридора, чтобы иметь возможность заглянуть в камеру издали, понимая, что стук каблуков заранее возвещает о ее приближении.
3
Камера доктора Лектера расположена на значительном расстоянии от остальных; напротив нее – один только шкаф, да и в других отношениях она совершенно уникальна. Передняя стена, как и в других камерах, – решетка из мощных прутьев, но внутри, за этой решеткой, на таком расстоянии, чтобы человек не мог дотянуться, еще одна преграда – толстая нейлоновая сеть, от стены до стены и от пола до потолка. За этой сетью Старлинг разглядела привинченный к полу стол, заваленный бумагами и книгами в мягких обложках, и стул с прямой спинкой, тоже прочно закрепленный на месте.
Сам доктор Ганнибал Лектер полулежал на койке, с головой уйдя в изучение итальянского издания журнала «Вог». Он держал нескрепленные страницы журнала в правой руке, а левой откладывал прочитанные в сторону. У доктора Лектера на левой руке было шесть пальцев.
Клэрис Старлинг остановилась на некотором расстоянии от решетки, точно посередине небольшого холла.
– Доктор Лектер.
Голос вроде бы звучит нормально.
Он поднял голову, оторвавшись от журнала. На какое-то головокружительное мгновение ей показалось: от его пристального взгляда исходит странное жужжание. Но это от волнения шумело у нее в ушах.
– Я Клэрис Старлинг. Могу ли я поговорить с вами?
Ее тон, поза, расстояние, на котором она остановилась, – все было воплощенная учтивость.
Доктор Лектер размышлял, прижав палец к плотно сжатым губам. Затем не торопясь поднялся на ноги и легко прошел вперед по клетке, встав у самой сети, но не замечая ее, будто это он сам, по своей воле, выбрал расстояние, на котором следовало остановиться.
Он был невысок ростом, пластичен; в его руках, в движении плеч чувствовалась гибкая сила.
«Как у меня самой».
– Доброе утро, – произнес он, словно только что отворил ей дверь собственных апартаментов.
В хорошо поставленном голосе – чуть слышный скрежет, будто скрежет ржавого металла, – возможно, результат долгого молчания. Глаза доктора Лектера карие, с красноватым оттенком, почти вишневого цвета, и, когда отражают свет, в них загораются красные огоньки. Создается впечатление, что эти огоньки искрами слетаются к зрачкам.
Казалось, эти глаза вбирают в себя Старлинг целиком.
Она подошла чуть ближе к решетке и почувствовала, как по коже побежали мурашки.
– Доктор, у нас возникли проблемы с психологическим профилированием. Я пришла просить у вас помощи.
– «Мы» – это отдел психологии поведения в Квонтико. Значит, вы из команды Джека Крофорда.
– Да.
– Могу я посмотреть ваши документы?
Клэрис этого совершенно не ожидала.
– Я уже показывала свое удостоверение… В кабинете…
– Вы имеете в виду Фредерика Чилтона, доктора наук?
– Да.
– А вы попросили его предъявить вам документы? Уверяю вас, в его документах об образовании вы вряд ли найдете обширный материал для чтения. А с Эланом вы познакомились? Очаровательное существо. Не правда ли? С кем из них вы предпочли бы побеседовать?
– Пожалуй, с Эланом.
– Вы вполне можете оказаться репортером, подосланным ко мне Чилтоном. Я просто обязан посмотреть ваши документы.
– Хорошо.
Она подняла запаянное в пластик служебное удостоверение.
– Мне отсюда не видно. Перешлите его через кормушку, будьте добры.
– Не могу.
– Потому что он твердый.
– Да.
– Позовите Барни.
Дежурный подошел, постоял, подумал.
– Доктор Лектер, я разрешу передать вам удостоверение. Но если вы его не вернете, как только я попрошу вас это сделать, если придется всех вокруг беспокоить, чтобы получить его обратно, я буду ужасно огорчен. А если вы меня огорчите, вас свяжут и вы будете лежать так до тех пор, пока у меня не улучшится настроение. Кормление через трубку, подгузники и резиновые штаны – их меняют два раза в день, в общем, обычная процедура. И почту вашу задержу на целую неделю. Ясно?
– Разумеется, Барни.
Пропуск поехал внутрь камеры, и Лектер поднес его к свету.
– Курсант? Здесь сказано – курсант. Джек Крофорд посылает курсанта интервьюировать меня?
Он постучал пластиковым краем удостоверения по мелким белоснежным зубам, потом медленно вдохнул его запах.
– Доктор Лектер, – напомнил Барни.
– Разумеется, Барни. – Он положил удостоверение на поднос, и Барни вытащил карточку наружу.
– Да, я сейчас прохожу курс обучения в Академии ФБР, – сказала Старлинг. – Но мы ведь обсуждаем не ФБР, мы говорим о психологии. Разве вы сами не сможете судить, разбираюсь я в предмете или нет, во время нашей беседы?
– Ммм, – произнес доктор Лектер. – В самом деле… Вы удачно вывернулись… Барни, вам не кажется, что следовало бы предложить стул офицеру Старлинг?
– Доктор Чилтон ничего не говорил про стул.
– Где же ваши хорошие манеры, Барни?
– Принести вам стул? – спросил ее Барни. – Только ведь он никогда… ну, обычно тут никто надолго не задерживается.
– Спасибо. Если можно.
Барни достал складной стул из запертого шкафа, того, что прямо напротив камеры, поставил его перед ней и ушел.
– Ну-с, – произнес Лектер, усаживаясь у стола боком, чтобы быть лицом к ней, – так что же вам сказал Миггз?
– Кто?
– Многократник Миггз, в камере немного дальше по коридору. Он ведь вас обругал. Что он сказал?
– Он сказал: «От тебя п…дой несет».
– Понятно. Но этого запаха я не чувствую. Вы пользуетесь кремом для лица «Эвиан» и иногда духами «L’Air du Temps»[7]. Но сегодня вы специально не надушились. Ну и как вы относитесь к тому, что сказал Миггз?
– Он настроен враждебно, но причины его враждебности мне неизвестны. Это ужасно. Он враждебен к людям, люди враждебны к нему. Замкнутый круг. Петля.
– А вы враждебны к нему?
– Мне жаль, что он ненормален. А помимо этого, он мало что значит. Как вы узнали про духи?
– Пахнуло из вашей сумочки, когда вы доставали пропуск. Прелестная сумочка.
– Спасибо.
– Вы взяли сюда самую лучшую, верно?
– Да.
Так оно и было. Она долго копила деньги, чтобы купить по-настоящему красивую и удобную сумку, и это была самая лучшая из всех ее вещей.
– Она гораздо лучше смотрится, чем ваши туфли.
– Может быть, со временем они ее догонят.
– Не сомневаюсь.
– Эти рисунки на стенах – вы сами их рисовали, доктор Лектер?
– Вы полагаете, я приглашал сюда декоратора?
– Тот, что над раковиной, – это какой-то европейский город, правда?
– Это Флоренция, вон там – палаццо Веккьо и Дуомо – вид с форта Бельведер.
– И все это вы рисовали по памяти?
– Память, офицер Старлинг, – это единственное, что заменяет мне вид из окна.
– А там, я вижу, распятие? Но средний крест пуст.
– Это Голгофа, после снятия с креста. Карандаш и фломастер «Мэджик маркер», на оберточной бумаге. Это на самом деле то, что получил разбойник, которому был обещан рай, когда убрали пасхального агнца.
– Что же именно?
– Ему переломали ноги так же, как и его сотоварищу, который издевался над Христом. А вы что, никогда не читали Евангелия от Иоанна? Тогда посмотрите на картины Дуччо[8]: он пишет очень точные распятия. Кстати, как поживает Уилл Грэм? Как он выглядит?
