Если многие женщины, прежде всего домохозяйки, с первого дня войны были погружены в привычные, но очень важные заботы о насущном, то мужчины направились в военкоматы, на свои предприятия, в учреждения и организации. Днем и ночью по улицам проходили колонны мобилизованных и добровольцев. «По мостовой быстро шли нестройные колонны мобилизованных; своих мужей, братьев и отцов провожали плачущие женщины, – вспоминает А.М. Соколовский. – Нам, молодым, воспитанным ура-бодряческой советской прессой, этот плач казался неуместным» [3, с. 18].
Ленинградцы уходили на фронт, эвакуировались, город постепенно пустел, менялась его цветовая и звуковая палитра. «После пышной зелени парков, голубизны залива, каналов и прудов он поразил меня своей однокрасочностью, – свидетельствует И. Т. Балашова. – Это был цвет городской летней жары и войны. Все было окрашено в охристые тона: форма военных и множество песка на улицах, которым заполняли ящики, закрывающие витрины магазинов» [2, с.49].
Между тем напряжение, возникшее в первый день войны, вскоре несколько спало. Сохранялась инерция мирной жизни, горожане как будто «привыкли» к войне. Казалось, в жизни большого города ничего не менялось: ходили трамваи, работали кафе, рестораны, были открыты магазины, и люди, как обычно, спешили на работу, играли дети, выстраивались очереди к кассам кинотеатров. «Летний период, когда я теперь его вспоминаю, кажется мне какой-то безобидной, шуточной пародией, сантиментально идиллической инсценировкой быта в готовящемся к блокаде городе, – отмечала в блокадном дневнике педагог О. В. Синакевич [8].
Удивляло сочетание наглухо закрытых серыми мешками с песком и деревянными щитами магазинных витрин и витрин торговли цветами, которые ленинградцы раскупали как всегда. На Невском, Литейном, других проспектах и улицах прямо на тротуарах раскинулись широкие столы с только что изданными книгами, в том числе красочными изданиями для детей. «Вечером на набережной много гуляющих. <.. > Просто не верится, что у нас война: все спокойны, хотя бы внешне. Около сфинксов – целое гулянье взрослых и малых. Тут же, несмотря на вечер, мальчишки купаются», – записал в дневнике 27 июля Г. А. Князев [4, с. 95].
Безмятежным настроениям многих горожан соответствовало и состояние природы. После холодной весны в городе царило жаркое лето: цвела сирень, акация, благоухал жасмин. Особенно яркой казалась зелень. У киосков с водами и лотков с мороженым, у пивных ларьков выстраивались очереди. На редкость теплым оказалось и начало сентября. Природа словно хотела согреть ленинградцев впрок накануне страшных испытаний, одним из которых станет смертельный холод.
Солнечным августом и в самом начале сентября город был необычайно красив. В прозрачные холодные августовские ночи одним горожанам бросалось в глаза великолепие города, другие в тревоге перед будущим не замечали красоты Ленинграда и природы. Из громкоговорителей на пустеющих, идеально чистых улицах звучала классическая музыка, повсюду летал легкий бумажный пепел – жгли архивы.
В воспоминаниях ленинградского школьника город перед блокадой напоминал театр перед спектаклем. «Люди роют укрытия в парках, окна магазинов прикрывают деревянными щитами. Городские памятники обкладываются мешками с песком. Оконные стекла в домах заклеиваются лентами бумаги или марли, чтобы они не разлетелись при бомбежке города. Все эти необыкновенные перемены в городе вызывают во мне восторженные чувства, как будто вот-вот должен начаться грандиозный спектакль; все готовятся к нему, а он так и не начинается» [13, с. 290].
Ленинградцы пока не знали, какое трагическое представление им суждено увидеть, причем они должны были стать не только зрителями, свидетелями, но и участниками действа, в котором будут настоящие потрясения, немыслимые страдания.
Литература и источники
1. Горышина Т. К. воспоминания о блокаде и дороге жизни // история Петербурга. 2007. № 1. С. 71–76.
2. испытание: воспоминания прихожан князь-владимирского собора о великой отечественной вой не 1941–1945 годов / отв. ред. проф., прот. в. Сорокин; сост. в. Синицына, и. Шкваря. СПб.: князь-владимирский собор, 2010. 192 с.
3. книга живых. воспоминания евреев – фронтовиков, узников гетто и нацистских концлагерей, бойцов партизанских отрядов, защитников блокадного Ленинграда. кн. первая. СПб.: акрополь, 1995. 415 с.
4. Князев Г. А. дни великих испытаний: дневники, 1941–1945. СПб.: наука, 2009. 1218 с.
5. Лазарев Д. Н. Ленинград в блокаде // труды государственного музея истории Санкт-Петербурга. вып. V. материалы к истории блокады Ленинграда. СПб., 2000. С. 192–241.
6. Ленинград в осаде: сборник документов о героической обороне Ленинграда в годы великой отечественной войны 1941–1944 / отв. ред. А. Р. Дзенискевич. СПб., 1995. 640 с.
7. Мархасев Л. С. След в эфире: воспоминания и заметки. СПб.: Лики России, 2004. 333 с.
8. Отдел рукописей российской национальной библиотеки. Ф. 163. ед. хр. 31. л. 25.
9. Певцова А. И. блокадная тетрадь: воспоминания Антонины Певцовой о жизни и работе в блокадном Ленинграде ко дню памяти и скорби – 8 сентября 1941 года – начало ленинградской блокады. СПб.: Политехника-сервис, 2012. 90 с.
10. Подвиг века. Художники, скульпторы, архитекторы, искусствоведы в годы великой отечественной войны и блокады Ленинграда: воспоминания, дневники, письма, очерки, литературные записи. Л.: Лениздат, 1969. 391 с.
11. Пунин Н. Н. мир светел любовью. дневники. Письма. м.: артист. режиссер. театр, 2000. 527 с.
12. Соловьева В., Талалаев А., Иванова О. Солдатские вдовы. СПб.: возрождение России, 2000. 315 с.
13. Сомов Е. обыкновенная история в необыкновенной стране. СПб.: Нева, 2001. 447 с.
О.А.Суходымцев
Степан Седых: известный подвиг неизвестного майора
Аннотация: О трагической судьбе майора Седых, умелыми действиями которого в сентябре 1941 года удалось овладеть Невским пятачком – плацдармом на левом берегу реки Невы в районе деревни Московская Дубровка (в пятнадцати километрах к югу от Шлиссельбурга).
Ключевые слова: Блокада Ленинграда, Невский пятачок, реабилитация.
OlegA. Suhodymtsev. Stepan Gray: a famous feat of the unknown major
Abstract: About the tragic fate of major Sedykh, who skillfully managed to capture the "NevskyPyatachok" bridgehead on the left Bank of the Neva river near the village Moskovskaya Dubrovka (15 km South of Shlisselburg) in September 1941.
Keywords: The siege of Leningrad, Nevsky Pyatachok, rehabilitation.
© О.А.Суходымцев, 2017
Отечественная историография Невского пятачка достаточно обширная, но в советское время имя Степана Петровича Седых в ней практически не встречается: в истории Ленинградской битвы он оказалось забытым.
Вскользь о Седых говорится только в воспоминаниях ветеранов Невского пятачка: С. Н. Литвак, воевавшего в 4-й бригаде морской пехоты, и бывшего комиссара 115-й стрелковой дивизии Л.П.Федецова, а также в работе А. Н. Мушникова, посвященной морякам Балтики [8, с. 108; 4, с. 51; 5, с.81].
За что же из истории Ленинградской битвы «вычеркнули» майора Седых?
Длительная и скрупулезная работа с документами Центрального архива Министерства обороны позволила найти ответ на этот вопрос.
Степан Петрович Седых родился в 1901 году в деревне Большие Угоны Льговского уезда Курской губернии в семье крестьянина. В автобиографии, написанной им в августе 1939 года, читаем:
«Хозяйство отца состояло: из хаты, сарая, двора, коровы и лошади. Земли было <…> около 3-х десятин. Семья была из 12 человек: отец, мать, дед и 9 человек ребят. В силу того, что семья была большая, земли мало, летом работали либо у кулаков, либо у попа, а зимой на сахарном заводе – село Пены. Лично я начал работать с 12 лет. Летом также работал у кулаков, а зимой на заводе».
В 1920 году Седых вступил в Красную Армию. Здесь, несмотря на слабый уровень образования («общее-низшее», как написано в автобиографии), приходит решение связать свою жизнь с воинской службой. Привитые с детства усердие и трудолюбие помогли Степану в постижении армейской науки: в 1923 году – на курсах комсостава; с 1925 по 1928 год – в 1-й Советской объединенной военной школе РККА имени ВЦИК; в 1939 году – на курсах усовершенствования командного состава «Выстрел». В 1927 году вступил в ВКП(б).
Служил на должностях командира взвода, роты. В 1932 году переведен в Главное артиллерийское управление (ГАУ); в 1938 году, уже в звании капитана, назначен помощником начальника отделения в 9-м отделе ГАУ За время службы в столице замечаний не имел, начальство о Степане Петровиче отзывалось положительно.
В 1939 году Седых был направлен командиром батальона в 115-ю стрелковую дивизию. В октябре 1940 года получает очередное звание – майор и переводится на должность начальника штаба 708-го стрелкового полка [10, с. 7–23; 7, с. 217–218]. Войну дивизия встретила под Выборгом.
Тринадцатого августа 1941 года, согласно истории болезни № 783 (ЦТИ имени Вредена города Ленинград, ныне – НИИ травматологии и ортопедии имени Р. Р. Вредена), Степан Седых получил слепое осколочное ранение правой голени и левой поверхности стопы. Двадцать шестого августа по решению военно-врачебной комиссии получил десятидневный отпуск для амбулаторного лечения [1].
