— Все закончилось.
— Пока закончилось, — пробормотала Мейри. Она постучала кончиками пальцев по деревянному столу. — Насколько плохо тебе было на этот раз?
— Мне удавалось держать себя в руках.
Печально улыбнувшись, старейшина погладила Риган по щеке:
— Моя дорогая девочка, я не то имела в виду.
— Сегодня было хуже, чем вчера.
Опустив руки, Мейри отвела свои карие глаза в сторону, но не настолько быстро, чтобы Риган не прочла в них выражение глубокого смирения.
— Ведь ты же знаешь, что со мной происходит, не так ли?
— Поверь, Риган, иногда лучше не знать ответов на все твои вопросы, — глубоко вздохнув, ответила старейшина.
Этого было вполне достаточно, чтобы девушка вскочила с места и обежала вокруг Мейри, не в силах оставаться вместе с ней ни на минуту. Ей просто необходимо было побыть сейчас в одиночестве.
— Мне нужно немного пройтись.
— Как ты не можешь понять, Риган, что нужна нам всем? Из года в год нас становится все меньше, и я опасаюсь, что в один прекрасный день останусь здесь совсем одна.
Сердце в груди Риган сжалось, последние слова Мейри заставили ее остановиться у самой двери, ведь действительно, с ее побегом жителей поселка становилось еще меньше.
— Будь что будет, — обреченно прошептала Риган.
Не останавливаясь ни на секунду, она вышла из дома и зашагала прочь из места, в котором когда-то очень давно было основано целое поселение, а теперь насчитывалось лишь двадцать три друида. Она не остановилась даже когда Браден, малыш из поселка, позвал ее собирать ягоды. Риган казалось, будто она медленно, но верно сходит с ума. Существовало что-то более значимое, заставлявшее ее продолжать путь, нежели простая головная боль. Ее сны наполнялись яркими образами, но Риган не могла понять их значение и смысл, хотя была готова поклясться, что когда-то видела все собственными глазами — людей, места, события. Все, что когда-то знала, но не могла объяснить. Почему-то не могла.
Все это выходило за пределы логики. Никогда не покидая пределов Лох-Оу, Риган не могла вдруг увидеть величественный замок на утесе или горную вершину, на которой — и она была невероятным образом уверена в этом — порождалось зло. Девушка приостановилась около сосны, и ее руки коснулись грубой коры дерева. Солнце просвечивало сквозь раскидистые ветви, создавая на земле обворожительный яркий узор. Риган находила его восхитительным — всегда, но только не сегодня. Запахи хвои и прелых листьев, смешанные с едва заметным сладковатым цветочным ароматом, не оказали на нее обычного успокаивающего действия.
Беспокойное чувство, растущее в Риган день ото дня, не позволяло сомкнуть глаз даже ночью. Тревога стала неотъемлемой частью существования, требующей от девушки как можно быстрее уходить из поселка, пока… Что именно «пока», Риган было неизвестно. Оставалась лишь уверенность, будто что-то должно произойти.
Среди друидов Риган находилась в безопасности. Хотя они и не давали ответов на ее многочисленные вопросы, но проявляли по отношению к Риган любовь и дружбу. Но такая безопасность сохранялась лишь внутри поселка, поскольку снаружи находилась Дейрдре, драу, охотящаяся на друидов. Встряхнув головой, Риган проглотила последний болезненный комок во рту. Мысли прервал соколиный крик. Казалось, дикая птица кричала специально для нее. Несомненно, здесь было замешано волшебство. Риган не знала, зачем и почему, однако просто была уверена в этом. Она проследила за горделивым полетом сокола через озеро, пока он камнем не устремился вниз к лесу. Соколы вообще величественные птицы, а сапсаны — самые быстрые. Их движения полны грации и безупречно точны, а удар — смертелен.
Опустившийся на вершину дерева неподалеку от Риган сапсан сложил глянцевые крылья и чуть склонил в сторону темную голову. Девушка была готова поклясться, что острый птичий взгляд устремился прямо на нее.
Но, честно говоря, Риган была несколько разочарована — наблюдать за соколиным полетом казалось гораздо заманчивее. Тут она представила себя гордой птицей, свобода которой ограничивалась только небесной ширью, перевела взгляд чуть ниже и замерла: на побережье стояли двое мужчин. Ощутив, как неистово забилось сердце, Риган вцепилась пальцами в кору дерева.
Глаза пришельцев двигались медленно, словно они что-то или кого-то искали. Находясь внутри границ поселка, Риган могла стоять так сколько угодно, оставаясь невидимой для чужестранцев. И похоже, она сожалела об этом, хотя и не была до конца уверена.
— Мы ищем уже четыре часа, — пробормотал один из них.
Второй, светловолосый, согласно кивнул в ответ:
— Я знаю. Но тем не менее не собираюсь прекращать.
Незнакомцы принадлежали к разным кланам, это было видно по их килтам. Может, просто случайные путники? Что такого привлекательного было в этих людях, пришедших на Лох-Оу, кроме того, что они встретились ей на дороге, ведущей к замку Макинтош? И что они здесь искали? Некоторое время Риган наблюдала за странниками, сожалея, что не может вступить с ними в беседу.
Что, если они пришли от Дейрдре?
Риган сконфуженно отступила назад за спасительный барьер, но любопытство взяло свое и, поколебавшись, она вышла за пределы волшебной защиты. Оба мужчины замолчали, разом повернулись к ней и принялись сосредоточенно рассматривать. Девушку не беспокоило, что они смотрят в сторону поселка: незнакомцы все равно ничего не смогли бы увидеть. Вообще-то пришельцы выглядели достаточно дружелюбно, однако в них обоих скрывалась какая-то загадка.
— Привет, — поздоровался мужчина, стоящий ближе к Риган, и у нее перехватило дыхание.
Голос пришельца был красив, ровен и глубок, без враждебных ноток, и его звучание всколыхнуло кровь в жилах Риган, пробуждая желание слушать еще и еще.
Густые белокурые волосы мужчины, перехваченные сзади шнурком, опускались на шею. Даже на расстоянии двадцати шагов Риган разглядела пронзительную синеву его глаз, излучающих живость и силу. От долгого изучающего взгляда этих глаз по телу Риган пробежали мурашки. Мужчина стоял перед ней, свободно опустив руки, но, несмотря на расслабленность, казалось, его мускулы перевязаны веревками. Это напоминало изящность и грацию хищного зверя, способного яростно защищать себя до последнего вздоха. Не в силах побороть себя, Риган посмотрела прямо в лицо чужестранца — казалось, его черты были высечены из камня. Высокий лоб, тонкие золотистые брови, впалые щеки и почти квадратный волевой подбородок. Небольшая борода увеличивала привлекательность и придавала его лицу еще более мужественный вид.
