А теперь отвали.
– Ух ты. Какие мы суровые. – Мои слова не произвели должного эффекта. Вместо того чтобы взбеситься и уйти, она как будто… заинтересовалась. Какого черта? Я подавил желание взглянуть на нее, хотя по-прежнему чувствовал, что она мне улыбается. – Я просто пытаюсь быть милой, все-таки это твой первый день. Ты такой с каждым встречным?
– Мисс Сент-Джеймс, – голос нашей учительницы разнесся по классу. Кензи повернулась, и я украдкой бросил взгляд на нее. – Мне надо поговорить с мистером Чейзом, – сказала мисс Сингер, одаривая улыбкой Кензи. – Пожалуйста, идите на свой следующий урок.
– Конечно, мисс Сингер, – кивнула она. Оглянувшись, Кензи заметила, что я на нее таращился, и усмехнулась, прежде чем мне удалось отвести глаза. – Еще увидимся, крутой парень.
Я смотрел, как она приблизилась к своим подругам, которые тут же окружили ее, не переставая хихикать и перешептываться. Наградив меня неприязненными взглядами, они выскользнули в коридор и оставили меня наедине с учительницей.
– Мистер Чейз, подойдите, пожалуйста. Не хочется кричать через весь класс.
Я встал, прошел по проходу и уселся за парту в первом ряду. Мисс Сингер уставилась на меня проницательными черными глазами через свои очки и приступила к лекции о том, что не приемлет любые шалости, что она понимает мою ситуацию, и я мог бы чего-то добиться, если бы сосредоточился. Словно больше ничего не требовалось.
«Спасибо, но с тем же успехом вы могли бы поберечь дыхание. Я все это уже слышал. Как, наверное, сложно переходить в новую школу и начинать с белого листа. Какая, должно быть, непростая обстановка у меня дома. Не делайте вид, будто знаете, через что я прохожу. Вы меня не знаете. Ничего не знаете о моей жизни. Никто не знает».
Будь у меня право голоса, никто бы и не узнал.
Следующие два урока я не менял своей тактики – и игнорировал всех вокруг. Во время обеденного перерыва я наблюдал за тем, как ученики вывалились в коридор, ведший к кафетерию, а затем развернулись и ушли в противоположном направлении.
Новые одноклассники начинали меня раздражать. Мне хотелось выйти на улицу, подальше от толпы и любопытных взглядов. В мои планы не входило усесться за столик в одиночестве и опасаться, как бы не взбрело кому в голову подойти и заговорить. Отчего-то меня не покидала уверенность, что никто не станет этого делать, желая проявить дружелюбие. Наверняка та девчонка и ее подружки уже растрепали всем историю нашей первой встречи, приукрасив некоторые моменты: что я, например, обзывал ее и одновременно пытался приударить. В любом случае, я не намеревался разбираться с разгневанными парнями и отвечать на их вопросы. Мне просто хотелось, чтобы ко мне не цеплялись.
Стремясь найти уединенную часть школы, где можно спокойно поесть, я свернул за угол в другой коридор и наткнулся на то, чего хотел избежать.
Спиной к шкафчикам, угрюмо ссутулив худые плечи, стоял мальчишка, на лице которого застыло выражение обреченности. Перед ним возвышались два парня покрупнее, широкоплечих и толстошеих, и они смотрели на свою жертву, пригвожденную к стенке, сверху вниз. На секунду мне показалось, что у парнишки были усы, как у животных. Затем он посмотрел на меня с тихой мольбой в глазах, и я увидел, что из-под копны волос соломенного цвета сверкают оранжевые глаза, а из головы торчат два мохнатых уха.
Я выругался. Тихо и используя слово, за которое мама оторвала бы мне голову. Эти два идиота понятия не имели, что творят. Разумеется, они не видели, кто стоит перед ними на самом деле. «Человек», которого они загнали в угол, был одним из Них, одним из фейри или, по крайней мере, наполовину. В голове возник термин «полукровка», и я стиснул в кулаке пакет с обедом. За что мне это? Почему я не могу избавиться от Них? Почему Они преследуют меня на каждом шагу моей жизни?
– Не лги мне, фрик, – разъяренно проревел один из качков, толкнув мальчишку плечом в шкафчики. Обладатель коротких рыжих волос, в отличие от друга с бычьей шеей, высоким ростом похвастать не мог, но все равно нависал над бедолагой. – Риган видела, как ты вчера ошивался возле моей машины. Думаешь, это забавно, что я чуть не съехал с дороги? А? – Он снова пихнул парнишку, отчего раздался глухой лязг металлических дверок шкафчиков. – Змея заползла туда не сама по себе.
– Я этого не делал! – вздрогнув от удара, запротестовал полукровка. Когда он приоткрыл рот, я заметил заостренные клыки, но качки, разумеется, их видеть не могли.
– Брайан, клянусь, это был не я.
– Да? Значит, теперь ты называешь лгуньей Риган? – спросил тот, что поменьше, и повернулся к своему другу. – Кажется, этот фрик назвал Риган лгуньей, ты слышал, Тони? – Тони нахмурился и хрустнул костяшками пальцев, а Брайан снова повернулся к полукровке. – Не очень умно с твоей стороны, лузер. Почему бы нам не сходить в туалет? Снова представлю тебя мистеру Толчку.
Ну чудно. Мне это не нужно. Я должен развернуться и уйти. «Он наполовину фейри, – выдал мой рациональный мозг. – Полезешь и наверняка привлечешь Их внимание».
Полукровка съежился, всем своим видом демонстрируя удрученность и смирение одновременно. Будто привык к такому обращению.
Я вздохнул. И решил совершить глупость.
– Ох, я так рад, что здесь, как и в моей старой школе, водятся гориллоподобные придурки, – протянул я, не двигаясь с места. Качки повернулись ко мне, распахнув от удивления глаза, и я ухмыльнулся. – В чем дело, папочка в этом месяце урезал деньги на карманные расходы и приходится выбивать их из лузеров и фриков? Вам не хватает грубых объятий на тренировках?
– Кто ты, черт возьми, такой? – Качок поменьше, Брайан, грозно прошествовал вперед и оказался у меня перед носом. Я смотрел на него, не отводя глаз и по-прежнему ухмыляясь. – Хочешь сказать, у вас какие-то отношения? – повысил он голос. – Или ты просто захотел смерти, недомерок?
Само собой, мы начали привлекать всеобщее внимание. Ученики, которые до этого отворачивались и притворялись, будто не видят стоящую у шкафчиков троицу, зашевелились, словно чувствовали разливавшееся в воздухе насильственное настроение. По толпе покатились, постепенно нарастая, шепотки о грядущей «драке», и вскоре создалось впечатление, будто вся школа наблюдает за маленькой драмой, разыгравшейся посреди коридора. Парнишка, которого они задирали, полукровка, бросил на меня испуганный, извиняющийся взгляд и поспешил прочь, растворившись среди кучковавшихся учеников. «Не за что», – подумал я, борясь с желанием закатить глаза. Что ж, раз уж вляпался в кучу дерьма, то зачем останавливаться.
– Новенький, – проворчал Тони, отошел от шкафчиков
